Весь Мегрэ. Том 3

К тому же Мегрэ постарался, чтобы газеты поместили на первых полосах фотографию Невезучего, а не его собственную.

В тот же день он по совету врачей на два месяца уехал с женой в Арденны, в деревню.

Де Лючиа схватили на бельгийской границе. Он и Хобсон получили по десять лет каторги.

Голлан доказал на суде, что к покушению на авеню Жюно он не причастен и в итоге отделался двумя годами тюрьмы за мошенничество.

Йонкер получил год тюрьмы с зачетом срока предварительного заключения.

Его освободили из-под стражи после вынесения приговора.

Из суда он вышел под руку с женой: Миреллу оправдали за отсутствием улик.

Мегрэ, стоявший в глубине зала, ушел еще раньше — одним из первых. Он не хотел встречаться с четой Йонкеров и, кроме того, обещал сразу же после приговора позвонить мадам Мегрэ.

Терпение Мегрэ

Глава 1

День начался как воспоминание детства — ослепительный и сладостный. Без особой причины, просто потому, что жизнь была хороша, глаза Мегрэ смеялись, когда он принялся за первый завтрак.

Окна были широко открыты, и снаружи проникали запахи, знакомые звуки с бульвара Ришар-Ленуар, и уже трепетал горячий воздух; лучи солнца, пронизывавшие легкий туман, становились почти осязаемыми.

— Ты не устал?

Смакуя кофе, который казался ему лучше, чем в другие дни, он удивленно ответил:

— А почему бы мне устать?

— После той работы, что ты проделал вчера в саду… Ведь уже несколько месяцев ты не держал в руках лопату.

Был понедельник, понедельник седьмого июля. В субботу вечером они поехали на поезде в Мён-сюр-Луар, в маленький домик, который они готовили уже несколько лет к тому дню, когда Мегрэ, согласно правилам, уйдет в отставку.

Через два года и несколько месяцев! В пятьдесят пять лет! Как будто мужчина, который никогда не болел, вдруг, в один прекрасный день, становится неспособным руководить бригадой по уголовным делам! И все только потому, что ему исполняется пятьдесят пять.

Труднее всего для Мегрэ было понять, как это его угораздило прожить уже пятьдесят три года.

— Вчера, — поправил он жену, — я главным образом спал.

— Ну да, на солнцепеке.

— Покрыв лицо носовым платком.

Какое прекрасное воскресенье! Рагу, томившееся в низенькой кухне, вымощенной плитками из голубоватого камня; аромат пахучих трав, распространявшийся в доме; мадам Мегрэ в пестром платочке, ходившая из комнаты в комнату; Мегрэ в рубашке с открытым воротом и соломенной шляпе, пропалывавший грядки, выгребавший сорную траву и, в конце концов, уснувший после обеда в кресле-гамаке с красными и желтыми полосами, где солнце не замедлило настигнуть его, хотя и не смогло вывести из блаженного состояния.