Мефодий Буслаев. Лёд И Пламя Тартара

Мрак договаривался со светом.

– Мы считаем, ее послало провидение. Закон баланса. Закон замка и ключа. Загадки и разгадки. Ей было приказано довести вас до того места, куда мрак сумел прислать Мамая. К реке, – ответил Эссиорх.

– Но почему тартарианцы не могли напасть на нас на катере? – спросил Евгеша.

– Разве вода не твоя стихия? Опять же, откровенно говоря, не вы главная цель тартарианцев. Им нужны Дафна, я и Арей, – шепнул ему Меф, заметив по поднявшимся бровям Мошкина, что тот собирается задать очередной вопрос из своего гениального цикла.

Мошкин уныло кивнул. Бедный Евгеша! Он вечно страдал от собственной ненужности, от сознания того, что мир, оказывается, прекрасно может существовать и без него. Даже стражам из Нижнего Тартара он был, оказывается, не слишком интересен. Проклятый комплекс третьего лишнего.

– А сейчас нам неплохо было бы выставить караульного. Артефакты и заклинания – это охранный комплект для бедных. Полной гарантии они не дают. Живые глаза всегда лучше, – сказал Арей.

Багров едва заметно усмехнулся. Некромаги всегда почему-то усмехаются, когда слышат слово «живые». Это у них профессиональное.

– Давайте я! – предложил он.

– Нет. Не ты. Я пойду первой, – решительно заявила Ирка и, не дожидаясь согласия, стала подниматься.

Мефодий проводил ее задумчивым взглядом. Он смутно ощущал, что его и Ирку связывает незримая пуповина. В спокойном лице валькирии он постоянно улавливал тоску и скрытое, светлое страдание. Так страдают те, кто уже привык к своей боли и не надеется когда-либо от нее освободиться. Шумно страдают только симулянты и клоуны. И те и другие в корыстных целях.

Валькирия-одиночка поднималась по лестнице. Как создание света, она четко видела выставленную Эссиорхом защиту и могла ее не опасаться. За ней следовали Багров с Антигоном и Гюльнара. Не рискуя связываться со светлой магией, они тщательно повторяли все движения Ирки. Даже джинша на время притормозила свои брюнетистые рассуждения на блондинистые темы. Магия хранителей – есть магия хранителей.

Поднявшись на поверхность, Ирка вдохнула полной грудью. Воздух здесь был другой, не сырой и не сдавленный, как в резиденции мрака. Солнце уже шло на закат, однако до горизонта ему было еще далеко. Летний вечер угасает долго.

– Я пойду к реке. Посмотрю, как там и что, – сказала Ирка.

На самом деле ей хотелось остаться одной.

– Я с тобой, – вызвался Багров.

– Нет. Не обижайся, но я пойду сама с собой, – проговорила Ирка.

– Тебя могут убить! – возразил Матвей.

– Тогда ты меня оживишь. Разве нет? – спросила Ирка с вызовом.

Багров спокойно пожал плечами.

– В теории да, могу. Но, видишь ли, живые люди и оживленные трупы – это не совсем одно и то же. Даже совсем не одно и то же, – вежливо пояснил он.