Мефодий Буслаев. Лёд И Пламя Тартара

Спустя полчаса, четырнадцать дворов, восемь улочек и шесть заборов, они вышли к Москве-реке. Река почему-то вызвала в памяти Эди мост вблизи Библиотеки иностранной литературы, и он с тревогой покосился на Аню. Однако теперь та явно не собиралась закрывать файл своей жизни.

Вместо этого она спустилась с каменной набережной к воде и стала чего-то ждать. Река терлась влажными боками о набережную, покачивала привязанные к причалу шины.

– И чего мы ждем? Речного трамвайчика? – вкрадчиво поинтересовалась Ната.

Аня пожала плечами.

– Ты что, не знаешь? Куда дальше, а?

Аня посмотрела на нее долгим задумчивым взглядом, от которого Нате стало неожиданно не по себе. И это ей, которой достаточно было один раз зацепить глаза мелькнувшего в кабине машиниста, чтобы тот бросился экстренно останавливать электричку.

– Никуда, – спокойно ответила Аня.

– Никуда?

– Мы пришли. Сюда я и должна была вас привести. Все началось водой и закончилось водой. Что дальше, я не знаю.

Аня сняла очки и бросила их в воду. На прощанье стекла еще раз сверкнули на солнце.

– Все, от очков я свободна. Их миссия завершена. Больше они не вернутся, я чувствую, – сказала Аня.

– И что нам делать дальше? – спросил Мошкин.

– Не знаю. Всякий проводник доводит лишь до определенной точки. Когда она достигнута, нужен новый проводник, – ответила Аня.

Без очков ее глаза вновь стали близорукими и беззащитными. На Нату она больше не смотрела и опиралась на руку Эди Хаврона."

"Мошкин повернулся, посмотрел на воду и вдруг издал горлом неясный звук. На реке появился белый катер. Двигаясь против течения, он приблизился к причалу и замер в полуметре от него. Управлявший катером человек в белой фуражке повернул к ним круглое, багровое лицо.

– Мамай?! Это ты, что ли? Разве у тебя есть права на вождение катера? – забеспокоился правильный Евгеша Мошкин.

Ната фыркнула. Вопрос был фирменно мошкинский – бессмысленный в высшем градусе.

– Спроси лучше, выдавали ли монголотатарам права на вождение лошади, – ответила она и первой запрыгнула в катер.

– Ну и кого тут шлепнули? Все какое-то подозрительно новенькое. Где дырки от пуль? Э-э?

Мамай ухмыльнулся.

– Обижаешь! Смотри туда, а! – сказал он, кивая на люк в трех шагах от ноги Наты.

Ната заверила его, что в трюм она заглядывать не собирается.

Эдя тоже хотел запрыгнуть на катер, но Аня удержала его.

– Не надо. Нас с тобой там не ждут.

– Там – это где?

– Не знаю. Но мы там не нужны. Это я знаю. Бывший хан Золотой Орды махнул им рукой

на прощанье. Мотор взревел, выбросил фонтан воды, и мощный катер стая быстро удаляться от причала.

Условие мудрости – нравственная чистота. Последствие ее – душевный мир.

«Книга Света»

Плыли они не меньше часа. Белый нос катера буравил воду. Мамай был молчалив.