Медвежья Ласка

— Прости за вопрос, но сколько тебе лет?

— Двадцать восемь.

Мой рот невольно открылся от удивления, заставляя глаза еще раз внимательно осмотреть девушку с ног до головы.

— Я думала, ты младше…

— Все так думают, — усмехнувшись, Буря заправила за ухо кудрявую прядку.

— Харланд у нас самый младший. Самый старший Берд.

Смешливо поморщившись, бера дала понять, что любит братьев, но не поддеть их просто не может, руководствуясь родственными чувствами.

— Они хорошие и давно заслужили свое право на счастье. Только будь с ними построже, а то распоясаются.

— Спасибо за совет.

— А про свадьбу все-таки стоит подумать. Время не терпит, да и ты сама знаешь, что берам несвойственно долго тянуть. Мы такие, решительные.

— Я даже не знаю, с чего начинать…

— Для начала составь список тех, кого хочешь видеть, а с остальным я тебе помогу, — не замечая или игнорируя, что напирает, Буря вновь вернула разговор к тому, о чем я пока думать готова не была. — И нужно отправить ворона родителям, чтобы они были готовы к нашему возвращению.

— Буря?

— А?

— А какие они? Ваши родители.

— Папа, — бера пожала плечом, — суровый Смоляной бер. Молчаливый и вдумчивый. Он может показаться тебе хмурым и холодным, но на самом деле он добрый, просто не любит это показывать. А Йонна тебе понравится обязательно! Она с приветом, но милая. Нас приняла как родных, когда мамы не стало, и никогда не делила детей, хоть единственный родной ей — Харланд. Ты не волнуйся, они будут рады.

— Очень на это надеюсь. Спасибо, ты меня успокоила.

— И из-за Йены не переживай!

— Из-за кого?

Сообразив, что сказала лишнего, девушка вмиг напряглась, подбираясь и выпрямляясь словно кол. Темные глаза забегали из стороны в сторону, судорожно решая, что же ответить, а пальцы взволнованно сжались.

— Знаешь, нам уже пора! Что-то холодает, засиделись мы! Да и братья там, наверное, уже все стены искромсали…

— Буря, кто такая Йена?

Глубоко вздохнув, бера набралась сил взглянуть мне в лицо, собирая в кулак остатки мужества. Ее губы распахнулись, тело окаменело. Мне показалось, что она даже слегка отодвинулась, словно готовясь к обороне.

— Тебе лучше у ребят спросить. Я и так наговорила лишнего.

Ревность медведицы вскипела в груди раззадоренным вулканом.

Плавящая все на своем пути лава потекла по венам, выжигая все эмоции, кроме ярости и злобы. Медведица внутри рвала и метала, предчувствуя, что оброненная в разговоре Йена явно взяла что-то, что ей не следовало, и одним своим существованием заслужила поплатиться здоровьем.

— Ласка, ты в порядке?

— Нет, — хрипя, прошептала я, чувствуя, как по рукам поползли болезненные мурашки, будто волоски превратились в стальные иголки, раня кожу крохотными кончиками.