Медвежья Ласка

— Столько, сколько захочешь. Но с этого момента не смей убегать от близости. Это ради твоего же блага, ты даже не представляешь, как зверь может быть мстителен, когда к нему не прислушиваются.

— Но что тогда?.. Как?..

— Осторожно, — добавил он, и Берд, сидящий прямо у моих ног, потянулся вперед, айсбергом расталкивая колени в стороны.

Судя по выражению его мужественного лица, настроен он был серьезно. Дыхание парящим облачком коснулось голой кожи, и исчезнувшая рука Варда открыла чужим губам доступ к стонущей груди, требующей немедленной ласки.

Скользя губами по напряженному соску, Берд, словно дразня, едва-едва позволял ощутить свое прикосновение, ошпаривал дыханием, которого было чудовищно мало.

Медленно спускаясь вниз, он ловко подхватил мои бедра широкими ладонями и подтянул ближе к краю, впечатывая свой возбужденный и ничем не прикрытый пах в ткань штанов.

— О, Великий Медведь! Что ты…

Не дав мне рассыпаться на очередную умоляющую тарабарщину, Харланд уверенно подцепил пальцами мой подбородок, развернул к себе и прижался к губам, селя на них вкус морозной свежести, что ощущалась аурой вокруг беловолосого бера.

Застонав ему прямо в рот, я даже не сразу поняла, что между широко расставленных ног уже хозяйничает чья-то рука, бескомпромиссно ныряя глубже и бессовестно изучая территорию.

Захотелось сжаться, но кто бы мне позволил!

Когда голова полностью растворилась в поцелуе, плечи нежно и очень осторожно гладят, рисуя кончиками пальцев неведомые узоры, откровенно плохо получается сопротивляться.

— Поверь ей, Ласка. Она точно знает, что будет хорошо. Тебе с нами будет хорошо, — уговаривал Берд, накрывая ладонью пульсирующую вершинку на развилке ног и вырывая из моего горла куда более громкий стон. — Дай только шанс.

В следующее мгновение мне захотелось выгнуться в спине и шумно захрипеть, чувствуя, что мужские чуткие руки уже избавили кожу от лишней ткани, и напрямую, близко и обжигающе, гладят влажные лепестки, от которых по телу расходятся молнии."

"Даже этого было бы достаточно, чтобы полностью подавить мое восстание, но берам было мало. Харланд только усерднее пробовал на вкус мой рот, гибким языком размыкая губы, смешивая наши вкусы и вызывая дикое желание зарычать от удовольствия. Прикосновения Варда становились ощутимее, его руки, казалось, были везде и сразу, гладя, лаская и будоража одновременно, погружая в пучину с головой.

Сумасшествие…

Трое огромных, пышущих теплом беров, окружили меня в тиски, поймав как птичку в петлю и пробуя, пробуя, пробуя!.. Каждая секунда превращала реальность в пыль, замораживая момент, стирая весь остальной мир с лица земли.