Медвежий угол

Три четверти часа спустя мальчишка был таким усталым и потным, что понадобилось поистине эпическое самообладание, чтоб не заорать: «Что я здесь делаю?! Зачем вы меня позвали, раз все равно не даете играть?» Он слышал, как они смеются у него за спиной. И знал, что потом засмеются еще громче.

– Я же говорил, он слишком слабый, – фыркнул Бенгт, когда Амат в тысячный раз с трудом поднимался на ноги.

Давид посмотрел на часы.

– Один на один, поехали. Амат и Бубу, – скомандовал он.

– Ты шутишь? У Амата вторая тренировка подряд, он труп!

– Приготовь их, – ответил Давид.

Пожав плечами, Бенгт дунул в свисток. Давид остался стоять у борта. Он знал, что его подход очень спорный, и, чтобы клуб разрешил провести этот подход в жизнь, ему нужна очередная победа. Это единственное, что его беспокоило. Без проигравших нет победителей, чтобы на свет родилась звезда, кем-то из коллектива нужно пожертвовать.

Фирменное упражнение Давида «один на один» заключалось в следующем: вдоль борта площадки друг за другом ставятся конусы – так, что получается коридор. Защитник и нападающий едут друг другу навстречу. Нападающий должен суметь проскочить мимо в узком пространстве: если шайба вылетает за пределы коридора, выигрывает защитник."

"Бенгт поставил конусы на расстоянии семи-восьми метров от борта, но Давид попросил его сузить коридор. Бенгт удивился, но просьбу выполнил. Давид попросил сделать еще уже. Пара юниоров поежилась, но промолчала. В конце концов коридор стал не шире метра – настолько узким, что у Амата не осталось шансов, используя свою скорость, проскочить мимо Бубу сбоку, – они должны были столкнуться лоб в лоб. Амат, весивший почти на сорок килограммов меньше Бубу, тоже это видел. Мышцы на ногах дрожали от напряжения, когда он гнал шайбу, упражнение предусматривало некое честное расстояние между нападающим и защитником, но Бубу его не дал. Он помчался прямо на Амата и встретил его всей тяжестью своего веса. Тельце Амата отскочило на лед, как мешок с мукой. Со скамьи запасных раздался гогот. Давид жестом показал, что упражнение надо повторить.

– Будь мужчиной! – выкрикнул Бенгт.

Амат поправил шлем. Попытался успокоить дыхание. На этот раз Бубу двигался еще быстрее, у Амата в глазах потемнело, и когда он наконец раскрыл их в углу площадки, то даже не понял, как туда попал.

Он не услышал смеха со скамейки запасных: в ушах бултыхалось эхо от удара. Амат поднялся, взял шайбу. Бубу ткнул его клюшкой в грудь – это примерно как на полной скорости врезаться в торчащий сук.

– Вставай! – заорал Бенгт.

Амат с трудом поднялся со льда. Изо рта текла кровь, он понял, что прокусил губу или язык, а может, и то и другое. Бубу склонился над ним, но смотрел он уже не злорадно. На этот раз его взгляд был почти тревожным.