Король медвежатников

И кто же был экспертом? Наш уважаемый господин ректор! Он вынес жесткий и увы! — справедливый вердикт, а вас прилюдно заклеймил, назвав мошенником! С этого момента ваши дела пошли очень плохо. От вас отвернулись постоянные клиенты, вас стали избегать приятели, перед вами закрылись двери многих домов и престижных салонов, где вы когда-то были желанным гостем. Вся ваша жизнь вновь пошла наперекосяк. Но тут вам нежданно повезло. На вас обратил внимание некто господин Барановский. Человек с весьма темным прошлым и сомнительным настоящим. Впрочем, он выдает себя за мецената. Говорят, что приторговывает ворованными картинами. Но главный его бизнес — это изготовление фальшивок. И, насколько я сумел убедиться, вы тоже причастны к изготовлению фальшивок. Это с вашим-то талантом!

Жан Дидро оторвал взгляд от башмака Савелия и процедил сквозь стиснутые челюсти:

— Насколько я понимаю, картину вы заказывать не собираетесь. Тогда что же вам от меня нужно?

Родионов расхохотался:

— А вы, мой друг, проницательны, как я вижу. Ваши картины мне совершенно без надобности. Вы мне интересны как источник информации. Меня интересует все, что вы знаете о Барановском и о тех людях, что стоят за ним. Меня интересует организация, на которую вы работаете. Мне важно знать, какое место занимает в ней Барановский. В общем, меня интересует все! — подытожил Савелий.

Жан Дидро скривился в злой усмешке:

— Откуда у вас такая самонадеянность? Вы уверены, что я расскажу вам все?

— Я в этом нисколько не сомневаюсь. Нам с вами не стоит ссориться. Я же вам сказал, что знаю о вас все… или, скажем, почти все. Мне известно, что вы встречались с господином Папье накануне его смерти. На следующий день его нашли мертвым. Вскрытие установило, что он был отравлен. Как вы поднимались к нему, видела консьержка.

— Я к нему приходил лишь затем, чтобы сказать, чтоб он прекратил свои преследования! — в негодовании выкрикнул художник. — Для того чтобы подсыпать ему яд в бокал вина, нужно хотя бы сесть с ним за один стол! А он просто продержал меня у двери, усмехаясь!

Родионов поднялся, сделав вид, что заинтересовался натюрмортом. Он отступил от картины и с минуту рассматривал иссиня-черный виноград, небрежно свисающий с красной узорчатой вазы, а потом дал оценку:

— Прекрасные краски!.. Твердая рука! Безусловно, такую картину мог нарисовать только человек, наделенный неуемной божьей искрой. Кажется, я видел такой натюрморт в Лувре, похоже, что эта картина кисти Луи Ленена. — Взгляд у Савелия был испытующий, холодный. Он попытался отыскать глаза Жана Дидро. Не получилось. Скользнув по фигуре Савелия, художник пугливо запрятал взгляд куда-то в глубину комнаты. — Возможно, так оно и есть в действительности.