Король медвежатников

И поди тут разберись, что это было: не то он проклинал варвара на своем тарабарском языке, не то читал последнюю молитву.

Граф сумел вложить в свой удар всю силу. Тяжелый меч точно посередине раскроил череп, и евнух, нелепо крякнув, развалился на две половины. Графа удивляло, что стража даже не пыталась защищаться: судя по всему, они уже тоже сделали свой последний выбор. Смерть они принимали безропотно, напоминая овец, пригнанных на убой.

Паша равнодушно взирал на расправу. Он нахмурился, лишь когда одна из наложниц, кареокая Зульфия, воткнула себе под сердце кинжал, не желая умирать от руки раба.

Женщин было несколько десятков. Они бестолково, с отчаянными криками, бегали из одного конца сада в другой, ища не то спасения, не то смерти. Но большая их часть уже застыла на земле, заливая кровью тропинки сада.

Граф вдруг осознал, что слуги и евнухи ищут смерти намеренно, и закричал через опущенное забрало:

— Слуг и евнухов не убивать. А только глушить! Суд проведем! Христианский!

И, размахнувшись, ударил пробегавшего евнуха плашмя мечом.

Ноги толстяка подломились, и он, закатив глаза, неуклюже плюхнулся прямо на огромный живот, далеко в сторону отбросив кинжал.

— Пашу брать живым! — прокричал граф, рукоятью клинка оглушив зажатого в угол сада слугу. — Мы его в Рим привезем! Папе покажем.

Одновременно с четырех сторон несколько рыцарей двинулись к ложу, на котором возлежал безучастный паша, подложив руку под голову. Взгляд безмятежный, в глазах абсолютное спокойствие. Так смотреть может только высшее существо, наблюдая за суетой низших. А когда крестоносцы уже торжествовали победу и готовы были стянуть пашу на землю, он буквально из ниоткуда вытащил кинжал и одним махом всадил его себе под ребра.

Разграбление крепости шло ровно три дня, так было заведено. Расположившийся на караванных дорогах город оказался необыкновенно богатым. Золотом были украшены даже лачуги ремесленников, а женские наряды, увешанные драгоценными камнями, золотыми подвесками и монетами, представляли собой настоящие сокровища.

Драгоценные камни собирали в большие кувшины, их набралось такое количество, что кувшины просто складывали, как прочий хлам. Среди трофеев была дворцовая утварь, посуда, кинжалы, сабли, ятаганы. Добытое золото Джулио Мазарин погрузил на шесть подвод. Добра было так много, что он уже не знал ему счета. А когда золото было уже поделено, рассортировано и уложено в сундуки, рыцари пустили в город остальное воинство, которому также удалось немало поживиться. В дело пошла даже глиняная посуда, которую бережно уложили на подводы, чтобы потом необычной формой горшков и кувшинов подивить домовитых хозяек в далекой Европе.