Король медвежатников

— К бою! На штурм! — выкрикнул граф и, ударив коня шпорами, устремился вперед.

В это же самое время, прогремев цепями, опустился подъемный мост, соединив между собой противоположные берега крепостного рва. В следующую минуту крепостные ворота распахнутся настежь. Они будут открыты всего лишь несколько минут, за это время отряд обязан не только ворваться в город и уничтожить стражу, но и выстоять хотя бы час до подхода основных сил. Не далее как вчера вечером Джулио Мазарин получил послание от Иннокентия III, — кроме обыкновенного напутствия глава католической церкви приписал в самом конце письма: «Я горжусь тобой, сын мой». Взятие крепости, стоящей на пути в Константинополь, Джулио считал неплохим ответом папе римскому.

Две сотни рыцарей, выставив наперевес копья, с отчаянностью обреченных бросились на штурм крепости. Зазвенело железо, забряцало оружие, заржали боевые кони, раздались ободряющие крики. До крепостной стены оставалось еще не менее ста саженей.

С крепостной стены их заметили. Вот просвистела одна стрела, за ней — другая. Одна из них чиркнула по нагруднику и отлетела в сторону. Но все это не опасно — баловство одно. И поздно, — по дощатому настилу уже зацокали кованые копыта.

Ворота распахнулись в тот момент, когда до крепостной стены оставалось метров пятьдесят. С башен раздались тревожные крики, совсем рядом мелькнула стрела, пущенная из арбалета. За ней рассерженно прогудела еще одна. На излете, зло чиркнув по шлему, она отлетела далеко в сторону и зарылась в пыль.

Волнение всадников передалось и коням, которые, хрипя, старались оттеснить друг друга крутыми боками и первыми въехать в проем ворот. Через забрало Мазарин видел, что решетка приподнята наполовину, а в воротах, построившись в тесные ряды, нападавших рыцарей уже дожидались разъяренные сельджуки. Едва не цепляясь шлемом об острые колья поднятой решетки, он промчался сквозь арку с копьем наперевес, увлекая за собой остальных.

— Во славу Господню!

Сломив первую шеренгу сельджуков, Мазарин вклинился в середину их строя.

— Алла-а-а-а! — ревели сельджуки.

Крики штурмующих и оборонявшихся сливались в одно протяжное: «А-а-а-а!»

Сталь звенела, ржали кони, отчаянные крики смешивались с предсмертными воплями. Разглядев вынырнувшего из бокового прохода сельджука в латах, граф ткнул его копьем под самое горло, опрокинув на землю. Магометанину уже более не подняться. Вытащив боевой топор, Джулио с размаху рубанул подбежавшего пехотинца. И, не оглядываясь, заторопился дальше в сторону дворца паши.

Вокруг враждебно звенела сталь. Уже в который раз в броню угодила стрела и, обломившись, отскочила в сторону. Кто-то сильно ударил его в плечо, и Джулио едва не упал, чудом сумев сохранить равновесие.