Медвежатник

Банкомет уверенно тасовал карты: распихивал их в середину колоды, разворачивал веером и вновь собирал в аккуратную стопку. Проделывал он свои операции профессионально, и несложно было догадаться, что за карточным столом малый провел большую часть своей жизни.

— Знаете, господа, сегодня я наведываюсь в рассадник московской преступности.

— Это куда же, ваше сиятельство? По Москве таких мест набирается немало, — слегка улыбнулся Родионов.

Григорий Васильевич поднял карты.

— Есть одно… — Он посмотрел на часы и продолжил: — Через час там начнется облава. Но сами понимаете, я вам говорю секретную информацию и поэтому ни-ни, — многозначительно приложил палец к губам генерал.

Аристов раздвинул карты. Избалованная фортуна этот вечер решила провести с ним — на руках он держал три туза.

— Мы понимаем вас, ваше сиятельство. Это, очевидно, Хитровка?

Генерал усмехнулся:

— У нас имеется серьезное предположение, что медвежатник, о котором так много говорят в последнее время в Москве, или сам родом с Хитровки, или имеет в этом месте своих людей. Мне бы хотелось убедиться в этом лично. Господа, знаете, я выиграл опять.

Медленнее, чем следовало бы, Аристов перевернул карты.

— Вам везет сегодня, ваше сиятельство, — улыбнулся Родионов.

— Определенно, мой друг!

Брюнет небрежным, но точным движением профессионального каталы собрал карты в общую кучу и выбросил их в корзину.

— Господа, пора менять колоду. Если не возражаете, давайте прервемся минут на пять, я принесу несколько нераспечатанных колод.

Правила требовали того, чтобы каждая игра начиналась с новой колоды карт, и у Гагариных в запасе их было не меньше, чем в каком-нибудь казино Баден-Бадена. Коллекция карт была богатейшей, представленная практически всеми странами мира, но играть, как правило, предпочитали немецкими, которые отличались отменным качеством атласной бумаги.

Игроки полезно воспользовались неожиданной паузой. Подскочивший лакей распечатал бутылку «Вдовы Клико» и разлил шипучее вино в высокие хрустальные бокалы.

— Ох, извините, господа, я вынужден вас оставить, — печально улыбнулся Родионов. Он вытащил из нагрудного кармана часы и щелкнул крышкой. — Да-с! Боюсь, если я опоздаю, меня не будут дожидаться.

— Признайтесь, Савелий Николаевич, — погрозил пальцем Аристов, — наверняка здесь замешана дама!

Родионов улыбнулся.

— Возможно, генерал, — и, слегка поклонившись, бодрым шагом вышел из зала.

Банкомет поджидал Родионова у самой лестницы. В руках он сжимал небольшую плетеную корзину, в которой лежало десятка полтора колод карт. Ему пора было возвращаться в зал, и оттого он заметно нервничал.