Медвежатник

Банкир очень беспокоился, что Евдокия Мироновна не явится, — всегда очень тяжело обманываться в ожиданиях, но когда он перешагнул порог «Яра», то понял, что опасения его были напрасными — Евдокия Мироновна пришла даже раньше его. В этот раз на барышне было темное приталенное платье, которое выгодно подчеркивало ее античную фигуру. Если бы Венеру Милосскую одеть в такое же платье, то наверняка она выглядела бы попроще. Единственное, что напоминало о предыдущем вечере, так это предлинная папироска, которую она небрежно держала между тонкими холеными пальцами.

Заметив Александрова, она махнула ему ручкой со своего столика, и губы ее при этом тронула легкая, словно полет мотылька, улыбка.

— Вы заставляете себя ждать, — обидчиво произнесла Евдокия Мироновна, протянув грациозно для поцелуя руку.

— Помилуйте, я пришел на четыре минуты раньше, — слегка задержал ладонь в поцелуе Александров. Удивительное дело — пальцы барышни пахли ладаном.

— Знаете, я нахожусь здесь уже давно, и поэтому мне бы хотелось уехать.

— Когда? — не понял Петр Николаевич, присаживаясь рядом.

— Сейчас! — Сильным движением Евдокия Мироновна воткнула папиросу в пепельницу.

— Дорогая моя, но как же черная икра, шампанское?! — почти возмутился Петр Николаевич.

— Ах, какие пустяки, — поднялась со своего места Евдокия Мироновна. — Шампанское можно взять с собой.

— Сдаюсь, — поднял руки Александров. — Слово дамы для меня закон. Эй, человек! — поманил он пальцем официанта.

— Чего изволите? — подскочил молодец с прилизанными волосами и пробором по самой середине.

— Вот тебе две сотенные. Нам с собой нужно четыре бутылки шампанского, икорки, севрюжки, и балычок не позабудь. Ну и прочего разного, по твоему усмотрению.

— Будет исполнено-с, — протянул официант, черкнув по блокноту карандашиком, — через пять минут. Куда вам доставить?

Александров вспомнил, что велел кучеру возвращаться не ранее чем через пару часов.

— Хм… вот что, любезнейший…

— Знаете что, — вступила в разговор девушка, — у самого входа стоит экипаж, запряженный вороным конем. Вы корзину, пожалуйста, туда поставьте. Я в этом экипаже прибыла сюда, на нем собираюсь и уезжать.

— Да, голубчик, так и сделайте, а вот это тебе на угощение, — поспешно согласился Петр Николаевич и сунул в ладонь официанту «синенькую». — Позвольте, — предложил он руку своей спутницу, и Евдокия бережно обхватила пальчиками его локоток."

"В этот вечер в «Яре» были цыгане. Под жалобную тональность скрипки молодая цыганка Тома пела о таборе и о любви. Когда она вскидывала руки, то на ее запястьях обнаруживалось по три широких браслета. Тонкие изящные пальцы были унизаны благородным металлом с огромными камушками.