Медвежатник

Многие дома были выстроены с колоннадами — больше для помпезности и величия, — и создавалось впечатление, что прогуливаешься не в центре Москвы, а плутаешь по улочкам Рима.

— Лиза, я устал уже говорить об этом. Но ты мне по-прежнему дорога, как и раньше, и я по-прежнему тебя люблю. Мое отношение к тебе никак не изменилось.

— Хорошо, ответь мне откровенно, Савелий, что же тогда произошло? Почему по отношению ко мне ты стал совершенно другим?

— Я просто утомился от всего, — попытался отговориться Савелий, хотя осознавал, что столь банальная отговорка не сумеет охладить женскую подозрительность.

— Тогда я знаю, в чем причина твоей хандры, — почти с вызовом произнесла Елизавета.

Савелий едва улыбнулся. Он сам не мог разобраться в собственных чувствах, а Елизавета, едва взглянув на него, готова была поставить ему диагноз. Может быть, она пропишет еще и рецепт? Наверняка Елизавета сейчас заведет разговор о его тайной избраннице, устроит сцену ревности… Боже, как все женщины похожи друг на друга.

Савелий уже открыл рот, чтобы сказать утешительные слова, как Елизавета продолжила:

— Тебе не я надоела, ты просто устал от той обыкновенной жизни, которую вынужден вести. Тебе не хватает острых ощущений. Ты вскрыл все сейфы, которые есть в России, и теперь не видишь цели. Тебе становится скучно жить.

Савелия передернуло. Елизавета была права — он желал не развлечений, а активных действий и постоянно искал работу для ума. Все дело было в том, что он вырос не на Пречистенке, в окружении слуг, а на Хитровке, где роль гувернантки выполнял душегуб Заноза. Хитровка на всю жизнь наложила отпечаток на его характер.

— Не хочу с тобой спорить, возможно, ты права, — улыбнулся Савелий. — Мне порой кажется, что ты меня знаешь лучше, чем я себя.

Неторопливо дошли до Всеволожского переулка, — на углу красивый особняк, тенистый сад. Елизавета легонько потянула Савелия за рукав в сторону скамеек.

— Давай посидим, — произнесла Елизавета, — я что-то устала.

Аккуратно приподняв краешек платья, Елизавета присела на скамью. Рядом с ней опустился Савелий."

"— Надеюсь, разочарований больше не последует. Ты мне можешь не поверить, но вскрывать сейфы для меня такое же призвание и необходимость, как для музыканта сочинять музыку. Без щемящего чувства опасности я просто засохну, точно так же, как влаголюбивое растение под палящими лучами солнца.

— Но ты можешь потерять меня, разрушить все то доброе, что связывало нас! — горячо воскликнула она. — Рано или поздно на твои руки нацепят кандалы, обреют тебе голову и спровадят на каторгу.

Савелий неопределенно пожал плечами:

— Значит, так тому и быть. Судьба, одним словом.