Медвежатник

У меня небольшой домик, я содержу прислугу, у меня имеется обширная библиотека, которую я постоянно пополняю ценными изданиями. И опять же бытовые расходы: костюм, экипаж, участие во всевозможных научных обществах. А если к этому добавить, что хотя бы раз в неделю я со своими друзьями провожу время в ресторане или за карточным столом, то, в сущности, для накоплений у меня не остается даже копейки.

— Понимаю, — искренне посочувствовал Родионов и оглядел лацканы своего пиджака. — Все это весьма накладно. Профессор, я вам предлагаю солидный ежемесячный пансион, который многократно перекроет все ваши запланированные и неожиданные затраты. Скажем, пять тысяч в месяц вас устроит?

— Послушайте, за что такие деньги? Столько получает только один генерал-губернатор. Я должен кого-нибудь отравить?

Савелий улыбнулся:

— Вовсе нет. От вас мне нужен нитроглицерин. Это раз. А два — мне бы хотелось, чтобы вы меня научили обращаться с нитроглицерином. Это возможно?

Профессор раздумывал. На его лице отчетливо отобразилась алчность. Но уже через минуту он чмокнул губами.

— Если вы хотите… Отчего же…

— Отлично. Но я бы еще хотел приобрести у вас нитроглицерин.

— А вы не боитесь, что я могу обратиться в полицию?

— Я бы вам не советовал торопиться. Так вы согласны получать жалованье генерал-губернатора? — поинтересовался Савелий.

— Вы полагаете, у меня есть выбор? — отвечал профессор.

— Вот и хорошо. — Родионов достал из кармана портмоне и отсчитал две тысячи рублей. — Здесь ваш аванс. — С этими словами он взял пустую колбу и осторожно поставил ее на стопку купюр. — Мне бы хотелось на следующей неделе продолжить нашу лекцию. Ну а еще через месяц мне потребуется нитроглицерин. У меня к вам еще одна просьба: будьте благоразумны и никому не передавайте содержание нашего разговора. Думаю, вы понимаете, что это, в первую очередь, в ваших интересах, — и, приподняв шляпу, он вышел из пропахшей химикатами лаборатории.

* * *— Ты ничего не напутал? — В голосе Савелия послышались едва различимые нотки строгости.

— Ну как же можно, — почти обиделся Заноза. — Две недели следил. Расписание изучил в лучшем виде. Открывается заведение всегда в восемь, закрывается в шесть. Работают, как швейцарские часы.

Савелия Заноза обожал, а поэтому прощал ему даже строгий тон.

— В последнее время служащие банка сделались очень подозрительными, тебе не кажется?"

"— Все как положено, Савелий Николаевич, поначалу попрошайки там дежурили. Чтобы не примелькались, я их менял каждый день. А потом Андрюшка-извозчик стоял.

Соборная площадь была любимым местом Родионова. Особенно там, где располагалась Тайницкая башня. Савелий считал это красивейшим местом в Москве.