Медвежатник

Подошедший официант поставил перед Елизаветой высокую рюмку и, бросив вопросительный взгляд на Савелия, налил самую малость.

— Нет, через неделю возвращаюсь уже обратно. Батюшка немного приболел, и мне хочется находиться с ним рядом. Я и так принесла родителям слишком много огорчений своим скверным характером. А ты… что будешь делать ты?

— Не знаю, — пожал плечами Савелий, — мне совершенно некуда торопиться. В отличие от тебя, меня никто не ждет. Скорее всего, побуду еще здесь.

— Жаль, — протянула Елизавета.

— Что именно?

— Каждого человека обязательно кто-то должен любить и непременно ждать.

— Я не хочу никого винить в своих ошибках.

— А ты бы хотел изменить свою жизнь?

— Что ты имеешь в виду?

Взгляды их столкнулись, и Савелий почувствовал, как по телу прокатился разряд молнии.

— Если бы мы сейчас вышли из этого ресторана вдвоем… и больше никогда не расставались?

— Мне грустно признаваться, но больше всего на свете я желал бы именно этого. Но как ты объяснишь свой неожиданный уход этому юноше? Похоже, он очень взволнован и озабочен, что ты сидишь со мной за одним столом столько времени.

— Этот молодой человек — князь Оболенский. Здесь, в Париже, ему принадлежит несколько домов в самом центре. И на берегах Сены он чувствует себя гораздо лучше и уютнее, чем в родном Санкт-Петербурге. Кстати, он сделал мне предложение.

— Ваши отношения зашли очень далеко! — нахмурился Савелий.

— Тебе не стоит волноваться, Савелий, все объяснения с ним я беру на себя.

Савелий сделал два небольших глотка, потом поставил бокал на место и сдержанно поинтересовался:

— Тебе не будет жаль расставаться с таким именитым женихом? Все-таки ты можешь стать княгиней. А что тебе могу дать я?

— Ты мне можешь дать гораздо большее — вернуть потерянную любовь. Это много значит для женщины. В сущности, каждая из нас хочет обыкновенного человеческого счастья и чтобы рядом с ней находился любящий мужчина.

Савелий ответил не сразу. О встрече с Елизаветой он мечтал. Но он представлял свидание несколько иным и понял, что, в сущности, она нисколько не изменилась и по-прежнему продолжает возводить между их отношениями частокол из множества условностей.

— Боюсь, у нас ничего не получится, — слегка покачал головой Савелий. — Время не вылечило меня, а только обострило болезнь. Я не отказался от своих прежних привычек и не знаю, где закончу свою жизнь. Мне даже неизвестно, какое коленце моя судьба выкинет завтра! Мне бы очень не хотелось доставлять тебе дополнительные страдания. Забудь меня, если сможешь.

Губы Елизаветы дрогнули, она отвернулась и через широкое окно ресторана принялась сосредоточенно рассматривать старого шарманщика.