Медвежатник

Сейчас он напоминал нашкодившего щенка, что напакостил около порога и теперь готовился к неминуемой расплате."

"— Ты не спрашивал об этом, — нашелся наконец Парамон, понимая, что оправдание, по меньшей мере, выглядит глуповато. — А потом, что мне было рассказывать тебе? Я считал, что ты должен дорасти до этого. — Парамон немного помолчал, потом продолжал: — С твоим отцом я познакомился на сахалинской каторге. В то время я был «иваном». Тебе, Савельюшка, сложно об этом судить, что такое каторга, но там тоже своя жизнь и свои законы, не менее строгие, чем на воле. Николай держался независимо, сразу было видно, что белая кость. Однажды на него наскочил один из храпов, деньги требовал. Твой отец был игрок высшей квалификации и без «катенек» никогда не оставался. Так он пырнул его ножичком и с таким изяществом повернул, как будто это было не пузо обидчика, а гамбургская котлета. С тех пор задевать его никто не желал, и он жил, как ему вздумается. Позже он прибился к «игрокам» и через полгода стал одним из самых уважаемых шулеров.

— Почему его не стало?

— Я ведь не голубых кровей, — как будто не слышал вопроса Парамон. — Но сошлись мы с ним крепко. Не было дня, чтобы мы с ним не увиделись. Бывало, идешь, а он тебе издалека еще машет. Вот так-то! Недоброжелателей у него тоже было немало, храпы в основном. А тут, когда он матушку твою присмотрел, так ему и вовсе покоя не стало. Слышал ли ты такую игру — в «три косточки»?

Савелий усмехнулся:

— Доводилось.

— Она очень распространена на каторге. Играют в нее, как правило, на жизнь. А кто проигрывал, тот попадал в собственность к выигравшему. Проигравшего он мог продать, поменять, держать при себе, как раба, мог даже убить. Так вот, на каторге был такой храп по кличке Дрын, он окружил себя целой сворой таких рабов, которые кидались на всякого, на кого тот указывал пальцем. С твоим отцом у него были нелады.

— Почему же?

— Все очень просто. Меня тогда уже перевели в другое место, а твой отец остался. Вот они и конфликтовали, кому быть первым. Оба хорошо играли в карты. Дрыну пристало быть не храпом, а «игроком». Вот твой отец и предложил сыграть. Кто выиграет, тому и власть держать на каторге. Играли они четыре дня — день и ночь, выходили только по нужде и для того, чтобы поглотать чифирку. Твой отец сначала проигрывал, а потом сумел выиграть не только все его деньги, но и половину рабов. Дрын, казалось, смирился, но на пятый день прислал к нему в дом убийцу. Твоего отца спасла только случайность. Убийца споткнулся в сенях и поднял шум на весь дом. А папаша твой был не робкого десятка, да потом и каторга многому учит. Затаился за печкой и проткнул его пикой.