Медвежатник

* * *Императорский Большой театр являлся едва ли не единственным местом, где можно было увидеть весь московский свет сразу. На премьере непременно полагалось присутствовать фрейлинам императрицы, которые, невзирая на ветхость, держались так, как будто не далее чем вчерашним вечером состоялся их первый бал. Они не растеряли своего влияния в обществе, и порой от их мнения зависело даже очередное назначение или повышение по службе. Являлись на премьеру и отставные генералы, которые некогда командовали армиями, и через пробившиеся плешины и благообразную старческую внешность невозможно было угадать в них героев отгремевших военных кампаний. Были здесь статские советники и товарищи министров, графы и князья и вообще все те, от кого зависела жизнь в губернии.

Пройти мимо такого собрания Аристов тоже не мог, хотя балет он не понимал и всякий раз во время спектакля мечтал только об одном — не захрапеть во время кульминационной сцены. И когда сон все-таки предательски сваливал его на спинку кресла, Аристов начинал пощипывать себя за ляжки, чтобы освободиться от надвигавшейся дремы.

В этом театре ему было чуждо все: музыка, декорации и даже перерыв — во всем чопорность! Иное дело драматический театр, там перерыв — это в первую очередь буфет, вокруг которого топчется множество актрис и их поклонников. Актрисы, в отличие от балетных примадонн, всегда доступные, с ними можно поговорить, распить бутылку шампанского, а то, если повезет, завести скоротечный, ничего не значащий роман.

Поднявшись по широкой мраморной лестнице, Аристов посмотрел вниз, где у самого вестибюля развернулся впечатляющий спектакль галантности. Мужчины помогали дамам снимать накидки и проделывали это столь вдохновенно, как будто собирались провожать их не до партера, а до двуспальной кровати под цветастым балдахином. Дамы выглядели очаровательно — в черных платьях с открытыми плечами. Со многими из них Аристов был знаком лично."

"У перил седовласый породистый мужчина лет шестидесяти пяти поддерживал под голый локоток барышню ангельской наружности. От силы ей двадцать годков, ну никак не более! Мягкий голос и аристократические манеры выдавали в ней выпускницу института благородных девиц. Но Аристову было известно, что это не так. Барышню он знал под кличкой Сипуха. Ей двадцать пять лет, и она обыкновенное дитя Хитровки. Правда, из талантливых. Ее основная специализация — богатые купцы, у которых она проживает на содержании. Благодаря своей впечатляющей внешности и отточенным, почти аристократическим манерам она сумела сколотить немалое состояние, а в обществе появлялась при нарядах и украшениях, которые оценивались в полмиллиона рублей.