Медвежатник

 — А теперь извините меня за беспокойство. Желаю приятно провести вам вечер, — и, негромко рассмеявшись, вышла в коридор.

Елизавета вернулась к себе в номер. Взяла небольшой чемодан и уверенно зашагала по длинному коридору. На этаже по-прежнему тихо. Никто не бросился ей вдогонку с криком: «Держи воровку!» Никто не хватал ее за руки, не пытался преградить дорогу. Все как обычно.

Неожиданно от стены отделилась фигура, это был коридорный.

— Позвольте, сударыня, я вам помогу.

— Пожалуйста, — охотно согласилась Елизавета, протянув чемодан.

Парень ухватился за ручку и уверенно заторопился по коридору.

— Вам как, барышня, вызвать экипаж?

— Не утруждайте себя, — великодушно отмахнулась Елизавета, — у входа меня поджидает муж.

Коридорный уверенно сбежал по широкой лестнице на первый этаж и остановился у высокой парадной двери. Экипажа у входа он не увидел. Впрочем, кто поймет этих женщин, у них в голове сплошные тайны."

"Коридорный терпеливо наблюдал за тем, как женщина роется неторопливо в своей сумочке длинными изящными пальцами. Подобный тип женщин ему был знаком: красива, образованна, а природный ум им подсказывает держаться так, как будто бы в черноземной полосе России они имеют миллион гектаров пахотной земли. Действительность обстояла иначе: самое большое их наследство — это папенькины сбережения, которые он накапливает по рублику от скудного жалованья. Самое большое, на что они способны, так это дать гривенник. Но зато всегда вручают его с таким видом, как будто бы цепляют на лацкан орден Георгия Победоносца.

— Покорнейше благодарю, — ахнул от удивления коридорный, разглядев на своей ладони пять рублей. Женщина не укладывалась ни под один известный ему тип. Скорее всего, барышня не из Белокаменной, где каждая гимназистка знает цену ломаному целковому, а откуда-нибудь со Средней Волги, из богатой купеческой семьи, где для особого шика фабриканты используют ассигнации в качестве туалетной бумаги. — Разрешите я дверь открою.

— Уж будьте любезны, — произнесла барышня и не спеша направилась к распахнутым дверям.

Коридорный посмотрел вслед удаляющейся барышне. Улица была пустынной.

Часть V НЕ ПОЙМАН — НЕ ВОР

Глава 40

— Самое главное, чтобы ты ничего не забыл, — как можно спокойнее произнес Савелий. — Одна твоя оплошность может дорого обойтись всем нам.

— Все будет хорошо, Савелий Николаевич, — произнес Филимон, — можете не беспокоиться, — и он широко улыбнулся. Так радоваться способен только шестилетний ребенок, который наконец получил долгожданную игрушку.

— Важно, чтобы ты не суетился. Вел себя очень спокойно, — загнул палец Савелий.

— Все так и будет, — заверил Филимон, — а потом еще темень, мало кто заметит.