Медвежатник

— Викинг это что, — любовно глянул часовщик на своего фаворита, который, свесив ярко-алый гребешок, настороженно посматривал на приказчика. — Ты лучше вспомни, как он со Злодеем расправился. Только два раза и клюнул, а у того из горла уже и кровь пошла."

"Петушиные бои были в разгаре. В центре трактира небольшая площадка, метра полтора в диаметре. Первая птица была небольшого росточка и черная, как антрацит; вторая, наоборот — белая, словно январский снег. Состязание петухов выглядело символичным и напоминало поединок между злом и добром. И по тому, как болели за черного петуха, можно было с уверенностью предположить, что на темные силы сибирские миллионеры рассчитывали куда больше, чем на всепобеждающую силу добра.

Крик стоял неистовый. Купцы орали так, что в помещении трескалась штукатурка. Когда фаворит уступал хотя бы на полшага, они так искренне сетовали, как будто бы проигрывали последний целковый. Радость была такой же неистовой: как только один из петухов наступал, великовозрастные дядьки в восторге стаскивали с себя сюртуки и размахивали ими над головами, как если бы повстречали самого государя.

Черный петух одолевал. Лихостью и напористостью он напоминал щеголеватого кавалергарда, а если к этому добавить шпоры, цепляющиеся за землю, то сходство возрастало многократно. Кавалергарды тоже любили подраться и не упускали случая сорвать цветок невинности.

Белому петуху оставалось только хорохориться, клокотать, бестолково хлопать крыльями и устрашающе трясти ярко-красной бородкой.

Неожиданно черный петух, взмахнув крыльями, подлетел на метр и ударил лапами. Огромный коготь, подобно кинжалу, пробил брюшину, брызнула кровь. Белый петух как-то неловко повел головой, разом потеряв интерес к сопернику, и, постояв еще секунду, завалился на бок.

Зло победило.

Хозяин белого петуха оттянул поверженного любимца с места побоища за шею и безо всякого сожаления передал повару, который тотчас сграбастал некогда удалого бойца волосатыми ручищами и понес на кухню.

Следующим должен был выступать боец часовщика Точилина.

Он любовно погладил своего Гладиатора, потрепал его шейку двумя пальцами и с особым бережением вытащил из клетки. Никто бы не удивился, если бы Точилин напутствовал своего фаворита нежным поцелуем. Подобные поступки были в традициях петушиного трактира. Противником Гладиатора был молодой петух Геракл, который полностью соответствовал своей кличке. Он был величав, массивен, имел пестрый красно-коричневый наряд и к предстоящему сражению относился не в пример спокойно, сверху вниз посматривая на своего возбужденного противника.

Точилин никогда не доверял своих питомцев посторонним, отказался от предложенной помощи и сейчас.