Красавица для Медведя

Рядом с вешалкой валялся наполовину выпотрошенный рюкзак, повсюду были разбросаны обертки от конфет и хлебные крошки, тут же лежал разорванный пакет собачьего корма, а в гостиной, куда я вошла с весьма нехорошим предчувствием, валялись стулья, пустые бутылки из-под вина и свернутая шкура. И посреди этого бедлама, на неразобранном диване, спал Пашка, а рядом, положив морду ему на грудь, дрых Луфи.

Да… Картина маслом. Хорошо же они тут вчера погуляли!

– Подъем! – гаркнула я.

Луфи дернулся, вскочил и громко залаял, а Пашка подорвался с дивана, запнулся о свернутую шкуру и рухнул на пол.

– Носов, у тебя что, вечеринка была?

Я пнула ногой банку из-под пива и уставилась на друга.

– Даш, чего ты так орешь? – сжав голову руками, простонал тот. – У меня сейчас башка треснет.

– Пить надо меньше.

– Да я не пил! Вернее, пригубил чуть-чуть, – усевшись на полу, промычал Пашка. – И вообще, ты своему Илье нотации читай, это он пьет, а я всего ничего…

– Оно и видно, что ничего, – проворчала я и подняла зазвеневшие бутылки.

– А ты почему так быстро вернулась?

Носов зевнул, с хрустом потянулся и скривился.

– Паш, уже десять утра."

"– Да? – удивился Пашка и тут же снова поморщился. – Луфи, уймись! Только тебя не хватало!

Пес обиженно гавкнул, сел у моих ног и преданно уставился в глаза.

– Вот как вас одних оставлять? – спросила я у него. – Превратили дом в какой-то хлев.

– Синицына, не нуди, – пробормотал Пашка.

– Я еще даже не начинала. Иди в душ и приведи себя в порядок, а я пока кофе сварю.

Луфи звонко гавкнул, а Пашка обхватил голову руками и театрально застонал.

– Не пытайся меня разжалобить, Носов, – подпустив в голос строгости, посмотрела на друга. – Поднялся – и марш наверх!

– Нет в тебе, Дашка, ни капли сострадания, – вздохнул Пашка. – Черствая ты женщина.

– Давай-давай, начинающий алкоголик. Не тяни время.

Носов снова громко вздохнул, кое-как поднялся и поплелся к лестнице, а я выпустила Луфи во двор и пошла на кухню, варить кофе.

Спустя десять минут на столе дымились две большие чашки, а напротив меня со страдальческим видом сидел Пашка и смотрел такими несчастными глазами, что мне хотелось погладить его по голове и поцеловать в макушку.

– Вчера Девяткин приходил, – сказал Павлик. – Показания снимал.

– И что ты ему рассказал?

– Да все, как было. Кстати, Леху тоже задержали. Он у Игоря в подельниках ходил, тот дружка сразу слил.

– Это Девяткин рассказал?

– Ну да. Мы с ним по пятьдесят грамм выпили, он и разоткровенничался. Сказал, до твоего приезда у них тут тишь да гладь была, зато теперь весело.

– А я-то тут при чем?

– Да брось, Даш, – хмыкнул Павлик. – Это ж ты москвичей в поселок притащила.