Красавица для Медведя

Нет, про себя-то я все еще с первой нашей встречи с Ильей поняла, но где гарантия, что у него ко мне такие же чувства? Может, он воспринимает то, что произошло, как обычную курортную интрижку?

– На тебя это не похоже, Даш, – не отставал Носов. Он бросил рюкзак рядом со ступеньками и повернулся ко мне. – Ты все и всегда знаешь.

– А вот сейчас не знаю.

Я не могла оторвать взгляд от зашторенных окон. День клонился к вечеру, солнце медленно садилось за макушку горы, но в доме Баженова свет не горел. Чего они там в темноте сидят?

На душе стало еще неспокойнее.

– Даш, я тебе как друг говорю – держись ты от этого Ильи подальше. Ты видела, какие парни к нему приехали? У них же на рожах написано – братки! – не унимался Пашка. – Да и Баженов этот тоже на законопослушного гражданина не похож. Вылитый клиент твоего папаши. Мне он сразу подозрительным показался.

– Хватит, Паш, – оборвала я друга. – Вообще-то, если ты не забыл, Илья тебя от смерти спас. И никакой он не бандит.

– А кто? Ты хоть что-то о нем знаешь?

– Он врач. Хирург.

– А, ну все понятно, – закивал головой Пашка. – У бандитов обязательно должен быть свой продажный врач, чтобы было кому пули вытаскивать и раны после перестрелок зашивать.

– Носов, если ты сейчас же не выкинешь из головы эту чушь, мы с тобой серьезно поссоримся.

Я уставилась на друга, пытаясь взглядом передать Павлику все, что его ждет, если он не заткнется.

– Да ладно, Даш, я же о тебе беспокоюсь. Сама знаешь, Станислав Вениаминович мне голову открутит, если с тобой что-нибудь случится.

Можно подумать, отцу есть до меня дело. Это раньше он тщательно следил за моей жизнью, а теперь все иначе. Не нужна я ему. И Лизка с мамой, и внуки. У него теперь новая жизнь. Как сказала тетя Валя: «седина в бороду, бес в ребро».

– Ничего со мной не случится, – отрезала я, прекращая ненужный разговор. – Пошли в дом.

Я поднялась по ступенькам, и Луфи тут же увязался следом. Он крутился рядом, путался в ногах и ломился в дверь на правах настоящего члена семьи.

– Вообще-то я звала не тебя, а Павлика.

Я посмотрела на застывшего внизу Носова, потом – на неугомонного пса и махнула рукой.

– Ладно, заходи.

– Ты мне? – очнулся Пашка.

– И тебе тоже, при условии, что ты больше не будешь говорить об Илье.

– Заметано, – буркнул Носов и вошел в дом.

Вечер прошел скомкано. Я на скорую руку приготовила легкий ужин, Пашка пытался делать вид, что ничуть не расстроен моим романом, а я изо всех сил скрывала нарастающую тревогу, и только Луфи был полностью доволен жизнью. Громко чавкая, он умял свой корм и разлегся рядом с моим стулом, преданно заглядывая мне в глаза и не забывая на всякий случай изображать умирающего от голода.