Медведица

Если смотреть от входа – будет казаться, что за шкафом ничего нет, но я-то знаю, что есть! Оставлю небольшую щелку, достаточную, чтобы в нее быстро протиснуться. Шкаф сама как-нибудь пододвину. Просить об этом Степана не стану. И еще одно! Нужно будет с той стороны черного хода повесить какую-нибудь растяжку с колокольчиками или алюминиевыми банками. Если кто-то сунется, они загремят, и я услышу! И на калитку тоже. У меня должна быть фора, если он явится. Я не боялась, что не услышу, как он придет. За столько лет я привыкла вслушиваться в каждый шорох даже во сне. Я всегда все слышала. Всегда.

В голове завертелся такой рой мыслей, что я взвизгнула, когда на плечо мне легла чья-то рука.

Я резко обернулась. Степан.

– Извини, я не хотел тебя напугать. Я кричал тебе, но ты, кажется, задумалась.

«Да не смотри ты на меня так изучающе, Степан, не буду я тебе рассказывать всего, не надо оно тебе!»

– Звонили вон, сейчас привезут технику, – сказал он.

Я кивнула и пошла на кухню. Пора было приготовить заправку для обещанного Степану борща. Говядину я поставила вариться уже давно, чтобы бульон получился понаваристей, а мясо – мягким.

Господи, я доведу себя до безумия этой паранойей. Представляю, что Степан думает обо мне: дерганая, испуганная, забитая; дрожит от каждого шороха. Да, я такая. Нет. Такой меня сделали."

"Пока я возилась на кухне, Степан быстро все наладил. Проверил, пойдет ли вода, будет ли бойлер греть; вышел куда-то в огород взглянуть на временную канализацию, которую давным-давно он сам помогал делать Любаше. Я так до сих пор и не знала, что связывало Степана с моей Любашей, но она ему доверяла и просила, чтобы я тоже не боялась его. Я и не боялась, но о доверии речи и быть не могло. Слишком хорошо я знала, как обманчивы бывают первые впечатления.

– 16–– Ты отлично готовишь, Тая. Сто лет я такой вкуснятины не ел, – уминая борщ, сказал Степан.

Он так аппетитно шуровал ложкой, что мне самой показалось, будто борщ и правда неплох. Я не привыкла к похвале. Денис считал своим долгом критиковать. Если же приготовленные мною блюда удавались на славу и придраться было не к чему, то он просто молчал.

– А вы, то есть ты сам готовишь? – спросила я.

– Да, приходится. Хозяйки, как ты поняла, у меня нет.

Нет хозяйки. Жены. Интересно, почему? Степану наверняка было лет сорок, может, даже с хвостиком. Бирюк? Не похож. Иначе бы и мне не стал помогать. Возится вон со мной как с писаной торбой.

– Кстати, о хозяйстве, – доев борщ, сказал Степан и серьезно взглянул на меня. – Ты думала о работе?

– О работе? – нахмурилась я.

– Да, – кивнул он. – Как я понял, ты, Тая, в наши края не на недельку и не на месяц приехала, а значит, рано или поздно работа тебе понадобится.