Медведица

Мы мало говорили, просто наслаждаясь спокойствием этой ночи.

За тридцать минут до наступления нового года вырубило пробки. Почти сразу же мне позвонил Авдеич и сообщил, что вся Усть-Манская обесточена. Видимо, из-за сильнейшей снежной бури на линии произошел обрыв.

– Это до утра, – сказал я Тае. – Как минимум до утра, а скорее – еще дольше, потому что прогноз нам обещает затяжной буран.

– К тому же – Новый год.

Да уж, в Новый год аварийные службы днем с огнем не сыщешь. Если бы обесточило Дивнореченск, а то какая-то Усть-Манская!

– В прошлом году зимой мы сидели без света три дня, – развел я руками.

– Тоже на Новый год?

– Нет, сразу после, – хмыкнул я. – Но ничего, совсем без света не останемся. У меня есть аварийный генератор, как раз на такие случаи.

Правда, чтобы его включить, пришлось выходить на улицу и сквозь метель и сбивающие с ног порывы ветра тащиться к амбару. Генератор работал на бензине, которого было не очень много, но при должном обращении несколько дней протянем."

"Несмотря на то что появился свет, электричество стоило экономить. Кто знает, когда устранят аварию и снова запитают деревню и мой дом? Телевизор хоть и попытались включить, но он не работал, видимо, сигнала тоже не было. Пришлось нам с Таей встретить Новый год без боя курантов. Зато на столе появились свечи, и стало совсем уютно. Наступившая тишина сподвигла нас с Таей на разговор. Новогодний вечер превратился в вечер воспоминаний. Только на этот раз не Тая рассказывала мне о своем прошлом – она рассказала достаточно уже давно, – а я делился с ней историями из детства, рассказывал про то, как дед впервые взял меня на охоту, про то, как оказался в спецназе, про Алину и неполучившуюся жизнь. Говорить об этом с Таей было приятно, и я вдруг осознал, что все отболело и прошло.

Наевшись до отвала, Тая, а за ней следом и я перебрались на диван. Я опасался, что после вчерашнего нежданного поцелуя между нами разверзнется пропасть и будет камнем висеть неловкость. И, наверное, поначалу Тая действительно не понимала, как себя дальше со мной вести. Ее можно было понять: после такого замужества будешь шарахаться от любого мужика в радиусе ста километров. Я не хотел спешить и отпугивать ее, однако про себя, про свои чувства к ней понял давно. В какой-то момент эта девушка просто стала частью моей жизни, и я уже не помнил, как это было, когда по соседству никто не жил, когда мне не нужно было беспокоиться, как она там, что делает, справляется ли в стареньком домике Любаши, не задымила ли печь, не замерзла ли она; когда, возвращаясь домой, меня не встречали запахи вкусной еды и аромат шампуня, которым так дразняще пахли ее волосы.

Мы еще долго разговаривали, сидя на диване, но не касались будущего Таи или ее прошлого.