Медведь

Мне просто очень-очень хорошо…

— Юль, я люблю тебя, — шепчет Михей. — Давно это понял.

— Давно… Миш, мы знакомы полтора месяца.

— Время — штука условная. Иногда за день происходит больше, чем за всю жизнь.

— Да… Знаешь, я… Наверное, я влюбилась сразу, как только в первый раз тебя увидела. Тогда, у Варлама. Ты тыл такой… невероятный. Большой, брутальный, красивый Медведь. Лапы сильные. А губы нежные. Я это чувствовала.

— Я таю от твоих слов, — шепчет он. — Превращаюсь в лужицу ванильного сиропа.

— Правда, потом я тебя люто возненавидела., - добавляю я.

— А сейчас? — спрашивает он.

И я чувствую, что он затаил дыхание.

— Сейчас… я каждую секунду думаю о тебе. Когда ты рядом, у меня жар и лихорадка. А когда тебя нет — внутри озноб и пустота. Как думаешь, что это? Похоже на какую-то болезнь…

— Это ты от меня подхватила. Очень заразная болезнь. Любовь называется.

— Ну вот. Так я и думала…

— Что ты думала?

— Я люблю тебя!

— А я тебя… Очень-очень сильно люблю.

Он прижимает меня к березе. Моя юбка снова оказывается задранной. Попу царапает жесткая древесная кора.

Но я не жалуюсь. Я расстегиваю джинсы Медведя…

73

МедведьМеня заводит ее запах, ее поплывший взгляд, ее упавшие на лицо волосы и — ее дыхание. Быстрые вдохи через приоткрытые губы. Прерывистые выдохи, в которых я уже слышу сладострастные стоны. Но вместо стона вдруг раздается:

— Кажется, мы собирались не делать этого…

— Да ладно! — отзываюсь я. — Не может такого быть.

Я держу ее за бедра, прислонив к березе, она обвивает своими длинными ногами мою талию. Я кусаю ее плечи и шею. Нежно… Сдерживая дикое животное желание сожрать ее всю.

Ее пальцы в моих волосах. Ногти впиваются в голову — потому что я только что добрался до сладких бутончиков…

— А ты не помнишь, зачем мы собирались так себя мучить? — спрашиваю я между щекочущими поцелуями.

— Вообще без понятия, — стонет она.

— Как нам вообще такое в голову пришло?

— Не знаю… Я не могу без этого! — выдыхает Юлька.

Прижимаясь ко мне всем телом.

— А я как не могу! Вообще!

Забыл все слова, мычу, как неандерталец.

— Как? — дразнит меня Юлька.

— Сейчас покажу.

И я с разбегу врываюсь… Нет. Еще не врываюсь.

— Подожди! — пищит Юлька.

— Что?

— Мои трусики… Ты забыл их снять…

— Когда ты успела их надеть?

Я дергаю кусок ткани, мешающий нашему страстному соединению, раздается хруст, я отбрасываю то, что осталось от преграды, и — слышу шепот Кошки:

— Я так соскучилась. Так хочу тебя…

— Я сам чуть не сдох от тоски! Два дня не был в тебе.

— Оу! — вскрикивает Юлька, когда я заполняю ее до упора.

— Что? Больно?

— Да… Нет… Быстрее!

Меня уговаривать не надо. Я вдалбливаюсь в нее со скоростью отбойного молотка, береза скрипит и качается, сверху сыпятся едва начавшие желтеть листья.