Медведь

Я очень внимательно тебя слушаю, мой взрослый умный котоенок…

67

ЮляЯ не знаю, почему это так сложно. Просто слова… Открываешь рот, говоришь их. Но они не лезут! Застревают в горле.

Потому что за этими словами до сих пор прячется страх. И липкое отвращение.

— Ты хочешь знать, почему я до двадцати пяти лет осталась девственницей? — спрашиваю Михея.

— Только если ты сама хочешь мне об этом рассказать.

— Я… не хочу.

— Не хочешь?

— Но чувствую, что надо.

Я набираю воздуха в грудь. Открываю рот. Снова закрываю. Блин…

— С чего начать? — бормочу я.

— Давай просто поболтаем, — говорит Михей и тянет меня за руку. — Пойдем на диван, там удобнее.

Он прав. Здесь удобнее. Особенно у него на коленях…

И в этом нет ничего такого! Правда. Никакой запрещенки. Я чувствую. Это просто уютно. И безопасно. Как мягкое дружелюбное кресло."

"— У тебя есть братья или сестры? — неожиданно спрашивает Михей.

— Нет. А у тебя?

— И у меня нет. Быть одним ребенком — то еще удовольствие. У родителей все надежды на тебя. Тебя в детстве донимали с оценками?

— Да не особо… Я и так хорошо училась. Меня не надо было донимать.

— Ты моя умничка! А меня жестко муштровали. Репетиторы, дополнительные курсы, все дела. Я должен был поступить в крутой универ. И поступил.

— Меня тоже муштровали. Но не в учебе. Просто у меня очень строгий папа. Я должна была приходить домой в девять, отчитываться, куда пошла и с кем. И, конечно, никаких коротких юбок, помады или каблуков.

— Что-то мне подсказывает, что ты обходила запреты…

— Ну конечно! Уходила из дома пай-девочкой, потом переодевалась и красилась. Но возвращаться все равно нужно было в девять. Даже в одиннадцатом классе, когда все мои сверстники тусили ночи напролет.

— Ну, в целом я понимаю твоего папу…

— А ты понимаешь, почему я уехала из дома сразу после окончания школы? Естественно, со скандалом. Я же должна была пойти из родительского дома только под венец.

— А тебе хотелось самостоятельности…

— Конечно!

— И ты была непуганным невинным котенком…

— Да. На первом курсе я дружила с разными парнями. Именно дружила! Никому ничего не позволяла. В том числе и себе. А потом появился он…

— Та-ак…

Смотрю на Медведя. Вижу, что он сжал зубы. И прикрыл глаза. А я еще вообще ничего не сказала! Какая же у него будет реакция, когда я продолжу?

— Его звали Александр, он был старше на двенадцать лет и… И…

— Тащился от твоей неиспорченности и невинности, — заканчивает за меня Михей.

— Да… Называл меня пугливым зайчиком, говорил, что я идеальная — робкая, неопытная. Утверждал, что любит и хочет жениться.

— А ты очень хотела замуж в двадцать лет? — раздается Медвежий рык.

И он сильно сжимает мою коленку.