Медовый месяц с чужой женой

Полтора часа пришлось разбираться, кто виноват, а когда мелкий и тучный директор клуба признал свою вину, мол, хотел в обход меня немного заработать, я облегченно рухнул на сидение авто и приказал отвести меня домой. Дальше пусть юристы и полиция с ним разбираются, придется штрафы оплатить и выписать крупный чек на еще одну компенсацию, но разве это вернет человека?

Ненавижу деньги, ненавижу все это. Как проще было быть бедным и беззаботным. Не нужно отвечать за смерти, что случаются рядом с тобой. Не нужно отбиваться от акул бизнеса. Не пришлось бы прятаться от журналистов, менять стиль, носить линзы да и примерять чужое имя. Не нужно сомневаться, что тебя любят за то, что ты есть, а не за деньги и большой хрен.

Тошно от самого себя.

Зачем мне нужна была эта игра? Ради жизни? Ради мести? Ради чего я так жестоко ломал Романову? Давил морально, доводя ее до безумия. Она ведь не очистится теперь никогда. Я просто испачкал ее своими грязными лапами. Чем я лучше Дорогова, который растоптал меня много лет назад, вырвал из груди сердце и выбросил?

Да ничем. Когда тебя отравляют, ты тоже плюешься ядом. Только можно было бы оправдаться, если бы яд был ради защиты, как у Пелагеи, когда она, совсем малышка, противостояла мне — монстру с властью и деньгами — а у меня что? Плевки в лицо тому, кто не может защититься? Я просто очередной хищник, что удачно поймал мышонка острыми зубами.

Я долго думал, пока мы ехали обратно, как поступать дальше.

И понял, что главное — нужно извиниться перед Полей: она не заслужила такого обращения. Выждем тридцать дней, чтобы Дорогов не тронул, а потом я отпущу её. Приставлю охрану, дам денег, спрячу. Такие девочки не должны попадать под жернова богатых игр.

Когда мы подъехали к дому, на часах пиликнула сигнализация сейфа. У меня сердце застыло в груди и пропустило удар. Там же рядом, в спальне, Поля!

Дал знак Диме следовать за мной и прихватить двоих-троих ребят. Мы тихой пулей поднялись на второй этаж. Но, заглянув в кабинет, я тут же всех отослал прочь, а сам бесшумно зашел внутрь и стал ждать, пока выигранная пигалица выберет нужные ей документы, заберет деньги (что она там могла еще искать?) и обернется.

Ждал, чтобы снова ее растоптать.

Глава 34. Макс

Так все эти слезы, наивность и хлопанье влажными ресничками — фарс? Обманка, чтобы замылить мне глаза и выкрасть договор?

Вот же сука!

А я еще чувствовал вину, корил себя, издевался над своим телом, чтобы остыть. Хотел извиниться, прийти с повинной…

— И что дальше, По-ля? — я щелкнул ключом, проверил дверь, чтобы никто не ворвался к нам, и бросил связку в карман. Она звякнула о коробочку с сережками. Заскрипев зубами, я сдавил ее так, что пластиковая защита хрустнула под пальцами.

Пелагея вздрогнула и натянулась.