Медовый месяц с чужой женой

После того, что я творил с ней, некоторые не поднимаются, а она все равно сопротивляется и бросает вызов. Почему?

Я откинул затылок на спинку сидения и попытался тоже уснуть, но куда там. Ее упругая попка и бедро разогревали меня так, что я пыхтел и стонал, ерзал и рычал сквозь стиснутые зубы, прогоняя ненужное возбуждение. Это было мучительно долго, но и невыносимо приятно. Так близко с Полей мы еще не были. Наверное, из-за шока она проспала все время в полете. Когда я покрылся потом, яйца разболелись до сильной глубокой боли, а тело свело судорогой, к нам пришел Келл, чтобы объявить о посадке.

Поля встрепенулась и, коснувшись головы, пробормотала:

— Что со мной? — подняла глаза и, встретившись со мной взглядом, застыла. Щёки её медленно налились краской. Поля подскочила: — Я что, всё это время у тебя на коленях была? Ох, как же неловко… У тебя наверное всё тело из-за меня затекло.

Держась за стену, она направилась к выходу. После прохождения таможни, ко входу в аэропорт подъехала машина, и из неё вышел мой старинный приятель Федя, который всегда встречал меня с распростертыми объятиями, как и сейчас. Он обнял меня и с интересом посмотрел на Полю.

— Пелагея Романова, моя жена, — угрожающе рыкнул я по-английски.

Надеюсь, Дима предупредил Конева, чтобы держал язык за зубами. Русский, разумеется.

— Твоя женщина, я понял, — с обезоруживающей улыбкой поднял руки Федя. И тут же протянул одну из них Поле: — Рад познакомиться. Я Феодор. Можете звать меня Федя, вы же из России, я прав?

— Да! — осветилась Поля широкой улыбкой, за которую мне захотелось зашвырнуть Федю обратно в его крутую тачку. — И вы тоже?

— О, нет, — рассмеялся Федя. — Это было так давно, что я считаю, это был даже не я. Скорее всего кто-то в другой жизни. — Он развёл руками, приглашая следовать за собой: — Прошу в машину. Я подвезу вас до отеля…"

"Пока Келл помогал Поле сесть в машину, раздражающе заботливо придерживая ладонь над её головой, чтобы не ударилась, Федя приблизился и шепнул:

— Дима обрисовал всё вкратце. Ты в дерьме, приятель. И все, кто будет помогать, окажутся в той же клоаке.

— Умываешь руки? — приподнял я брови.

— Да ни за что! — рассмеялся друг и обнял меня за плечи: — Шутишь, что ли? Да я тебе приплачу за билет на это шоу. Честенер против Якудза! Синие трусы и флаг на плечи я тебе раздобуду, уж поверь. — Он кивнул в сторону машины: — Зачем женщину привёз? Она твоя слабость. Дорогов не упустит…

— Не твоё дело! — рыкнул я. Но тут же добавил: — Мне пришлось ее взять, она моя жена, я не мог никому доверить. Даже не смотри на неё, Федя, понял?

— Да что тут непонятного? — пожал друг плечами. — Не смотреть. Нет её, и всё, — он ехидно скривился: — Слушай, чисто из любопытства.