Медовый месяц с чужой женой

Ха… размечтался идиот. Аж тошно от своих мыслей, но яйца уже не просто гудят от напряжения, они трещат от близости девушки.

Ну, зачем ты ко мне ластишься? Прижимаешься к груди, поглаживаешь ладошкой живот? Не издевайся, По-ля… Пожалуйста.

Не нужно меня к себе привязывать, я просто не переживу еще один удар в грудь. Лучше сразу вырви сердце и пронзи каблуком.

Чтобы отвлечься и остыть, я задумался, что делать дальше. Эта ошибка стоила жизни многим, и, глядя в распахнутые, залитые слезами глаза, девушки, я понимал, что она винит себя. Но этот разговор не для всех, мы позже обсудим ее поведение и глупости, которые влезают в ее прекрасную голову.

До аэропорта оставалось несколько километров. Жак и Ротор не отвечали. Дима ярился и матерился на переднем сидении, то на ходу перематывая руку и плечо, то бросая бинты нахрен и набирая снова и снова оставшимся в жерновах охранникам. Преследователи пока отстали, и я очень надеялся, что хватит времени вырваться в небо. А дальше… Устрою Пелагее настоящий медовый месяц. С цветами, ухаживаниями, лаской. Наверное, это единственное, что я могу ей напоследок подарить. Да, останутся шрамы, но она не будет видеть во мне зверя. Я очень постараюсь это сделать.

А потом тихо уйду из ее жизни.

Мне кажется, это единственно правильное решение.

Возле аэропорта Поля почти уснула на моем плече. Вот смотрела снизу вверх, изучала пальцами мои мышцы, доводя до каменного состояния, а потом съехала немного и захлопнула веки.

Я хотел взять ее на руки, но она резко подскочила и сказала, что сама справится.

— Да, конечно, — проговорил я и, махнув раздраженно рукой, пошел к трапу. Обернулся, чтобы проверить, не шатается ли, вдруг ей плохо в машине стало, а ее перехватил Келл. Он ясно улыбался и что-то ей протягивал.

Ну, совсем уже офонарел! Так… Тихо… Она не моя. А он просто парень. Спокойно. Она не вещь, не игрушка. Если этот рыжий ей интересен, я не имею права мешать. Но не получалось: я бесился и крошил эмаль зубов. Повернулся, чтобы приказать этому рыжепатлатому свалить, но понял, что мы с Полей останемся без охраны.

— Макс, — поднялся ко мне Дима, прижимая к себе руку. — Он просто передал ей паспорт. В лапы себя возьми. Я не могу ехать, ты же знаешь!

— Он слишком хорош, Дима, — прошипел я осторожно и зыркнул вниз.

— Ей нравится другой, — усмехнулся друг и хлопнул здоровой рукой по моему плечу. — Я сообщу, когда тут уляжется все. Хорошего полета. Не давай Полю в обиду, и она тебя еще удивит, — и ушел, распоряжаясь по телефону с другими ребятами.

Я смотрел вслед верному другу, а взгляд сам прикипал к воркующей парочке. Рыжик, что, в рубашке родился? Совсем страх потерял трогать мою жену за щеку?

Поля вдруг крутанула головой и посмотрела мне в глаза.