Медовый месяц с чужой женой

Да не плевать ли? Развлекусь и отдам красотку муженьку. Тем более, наверняка он ее уже использовал всячески.

Я встал, оттеснил Полю к стене и, закрыв ото всех, коснулся пальцами груди. Вишенки сосков уперлись в ладонь, а член в штанах дернулся и натянул дорогую ткань. Кожа у девушки была теплой и упругой. Неужели настоящие? Ни грамма силикона, быть не может.

Поля слегка подрагивала, но не истерила и не плакала, хотя в глазах глянец казался стеклянным. Застывшим навечно.

— У меня всего одно условие, — тем же раздражающе бесцветным голосом проговорила она. — Никаких поцелуев. Вам же нужна кукла? А их не целуют.

— Кукла, говоришь? — я подошел вплотную, отчего девушка перестала дышать, и в ее живот уткнулось мое каменное возбуждение. Сжал ладонь на груди и восхитился упругости. Отменную красотку отхватил слюнтяй Дорогов, жаль, что продажная… Хотя слезы почти как настоящие, даже эта забота о муженьке казалась честной. Да только все ради денег. Даже со мной, с чужим мужиком, согласилась связаться, чтобы состояние сохранить. Как же это мерзко…

Провел второй ладонью по худенькому плечу, наслаждаясь гладкостью кожи, сжал хрупкую шею и заставил Полю запрокинуть голову. Она дышала через раз, и, когда я приблизился, нервно сглотнула.

Если бы она знала, что шлюх я никогда не целую. Если бы она знала… Но, блять, мне крышу сорвало от злости и раздражения. От желания вторгнуться в ее теплое нутро. От дикости и ненависти в ее глазах. Сучка!

Я жестко налетел на сомкнутые губы, смял сильнее грудь, отчего девушка вскрикнула и раскрыла рот.

И я рвал ее губы, толкал неистово язык, доставал до глубины жаркого порочного рта и наслаждался сладкой болью, пока девушка не стала сползать по стенке от слабости.

Да, хороша куколка. Вкусная лгунья.

Отстранившись, я смял в кулаке шелковистые волосы и яростно прошептал в истерзанные губы:

— В куколки будешь с Витей играться. Я тебя покупаю, как жену. На месяц. Медо-о-овый. И ты будешь делать все, чтобы я был… — криво усмехнулся нелепости сказанных слов, — удовлетворен. Или твоему муженьку не сносить головы. Ясно выражаюсь?

— Мразь, — по-русски прошептала она. Как хорошо, что у меня есть преимущество ее понимать. — Мерзкий насильник. У меня всего одно условие было. Надеялась хоть что-то оставить чистым, но нет. — Девушка судорожно вдохнула, посмотрела в сторону мужа и нервно рассмеялась: — Представить, что облизываю мороженое? Ненавижу… Теперь рабыня на целый месяц! Так, Романова, соберись. — Нервно притянув к обнажённой груди платье, она подняла лицо и спросила по-английски: — Если вы называете меня женой, пусть даже и на месяц, может тогда и относиться будете хоть с мало-мальским уважением? Или вы потомок маркиза де Сада и для вас унижать жену при посторонних нормально?

Язва.