Медицина Древнего

— Лично вы?

— Я верю, — ответил я, выдерживая ее взгляд, — что нет ничего постыдного в стремлении к красоте и удовольствию. Если оно не наносит вреда и не превращается в самоцель.

Виктория улыбнулась шире, явно довольная ответом. Она грациозным движением и прошла к кафедре.

— Прекрасно сказано, — ее голос снова стал профессиональным, но с едва заметной хрипотцой.

Я не был готов к такой открытой атаке на мои чувства. Видимо, моя тактика сработала и она заинтересовалась возможностью практики и раскопок со мной. Ну что ж, меня это устраивает. Чего скрывать меня тянуло к ней с первого взгляда. И это она поставила между нами барьер, который сейчас разрушает.

Неожиданно Виктория подняла руку, прерывая свой рассказ, который я уже не слушал."

"— Мы упустили важный аспект, — сказала она. — Ритуалы поклонения Афродите часто включали в себя жертвоприношения, чаще всего — голубей.

Она посмотрела прямо на меня:

— Кирилл, вы знаете символическое значение голубя в культе Афродиты?

Я откашлялся:

— Голубь считался священной птицей Афродиты. Символизировал чистоту и верность, несмотря на то, что служил богине любви, часто ассоциируемой с чувственностью.

— Верно, — кивнула Виктория. — Интересное противоречие, не правда ли? Птица, символизирующая чистоту, посвященная богине, чей культ включал весьма… разнообразные проявления человеческой страсти.

Она сделала несколько шагов в мою сторону.

— Это напоминает нам, что в жизни чистота и страсть могут сосуществовать. Что можно сохранять верность принципам и одновременно отдаваться сильным чувствам. Что бы вы сказали об этом, Кирилл?

Это был уже не академический вопрос. Это был вызов, брошенный лично мне, облеченный в форму исторического обсуждения. Виктория играла со мной, проверяя границы, испытывая мое самообладание.

— Я думаю, — медленно произнес я, — что древние греки понимали один важный принцип: истинная мудрость приходит через принятие всех аспектов жизни, а не через отрицание какой-либо ее части.

Ее глаза сверкнули.

— Продолжайте, — произнесла она тихо, почти интимно, хотя в аудитории висела такая тишина, что каждое слово было слышно.

— Они не отрицали страсть, как это делали некоторые более поздние культуры, — продолжил я. — Они видели в ней не только угрозу разуму, но и потенциал для глубокого понимания жизни. Тот, кто никогда не испытывал сильных чувств, остается слепым к значительной части человеческого опыта.

Виктория медленно кивнула, не отрывая от меня взгляда.

— Очень проницательно, — она улыбнулась. — Сократ утверждал, что мудрость начинается с признания собственного незнания. Можно сказать, что мудрость в вопросах сердца начинается с признания собственных желаний.

Мой телефон вдруг завибрировал в кармане.