Медицина Древнего часть вторая

— Всё зависит от того, что Вы знаете, Кирилл Дмитриевич, — Романов посмотрел на меня серьёзно, — наше предложение Вы услышали, репутация и свобода сию минуту, а что есть у Вас?

— Мы знаем, что Вы увлекаетесь артефакторикой и сами закрыли портал, — добавил Соколов, и на этот раз его не оборвали.

Да они в отчаянии, понял я. У них прорывы и они не знают, как отбиваться. У них варианты остались пытать меня? либо отпускать. Они просто надеются, что я знаю что-нибудь полезное. Хватаются за соломинку, вот и устраивают представление. Про торговлю им, скорее всего, сообщил Бестужев, вот и подход выбрали такой. Им вообще можно ничего не говорить.

С другой стороны, ну, отпустят, но на зло вернут к папаше. Снова время тратить. А мне ещё и жить в Империи. Хм, думаю, мы договоримся.

Посмотрел на дядю императора. Наверное, он мнил себя великим и всесильным, но я видел в нём обычного человека. Что ж, посмотрим, насколько они договороспособны."

"— Я знаю, как обнаружить артефакт поддерживающий портал и уничтожить его, — протянул я, глядя в глаза Романову. — Дайте гарантии, что после разговора я свободен, и папашка получит отказ. Тогда я всё скажу.

* * *Железные двери тайной канцелярии разъехались в стороны, выпуская меня на свободу. Прохладный воздух ударил в лицо — свежий, чистый, без запаха антисептиков и медицинских реактивов. После заключения даже серое небо над Петербургом казалось произведением искусства.

Я сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, ощущая, как расправляются плечи. Никто не контролировал каждое моё движение, не записывал реакции, не снимал показания артефактами. Наконец-то свобода.

У ворот здания тайной канцелярии выстроился внушительный кортеж из чёрных автомобилей. Три массивных седана с тонированными стёклами, несколько джипов сопровождения, и целый отряд охранников в строгих костюмах. Все как на подбор — высокие, широкоплечие, с внимательными глазами и каменными лицами.

Из центрального автомобиля, подтвердив мои недавние мысли, выбрался Пётр Алексеевич Бестужев. Его грузная фигура казалась ещё массивнее на фоне стройных охранников. Седые кудри до плеч трепал ветер, а в глазах читалось нетерпение.

Он широким шагом направился ко мне, распахнув объятия:

— Кирилл! Наконец-то! — улыбка на его лице выглядела искренней, но глаза оставались настороженными.

Бестужев крепко обнял меня, похлопав по спине. От него пахло дорогим одеколоном и властью.

— Как же я рад, что эта нелепица закончилась, — продолжал он, не давая мне вставить ни слова. — Столько говорил с кем нужно, чтобы тебя выпустили. Если бы ты знал, чего мне это стоило…

Я приподнял брови:

— Я всё знаю, Пётр Алексеевич. И благодарен за помощь.