Media Sapiens. Повесть о третьем сроке

Я упаковываю черновики в файл, обматываю его скотчем и кладу во внутренний карман пиджака.

На первом этаже, около почтовых ящиков, я засовываю его в трещину под подоконником. В то место, куда я в детстве прятал сигареты. Дома такие вещи лучше не держать. На всякий случай. Вдруг пригодится?"

"Вернувшись в квартиру, собираю некоторый хлам – расписания важных информационных событий в этом году, какие-то распечатки, визитные карточки – беру все в охапку, кидаю в раковину на кухне и поджигаю. Уволен. Интересно, какую формулировку они поставят в приказ? «Уволен ввиду несоответствия высокому облику современного российского информационного работника и плагиата Геббельса?» Если вдуматься, я ничего криминального не совершил. Всего лишь обработал речи доктора Геббельса, придав им, так сказать, современное звучание. Почему никто не судит диджеев за ремиксы? Наоборот, их делают кумирами за обработки чужих песен. Чем хуже я? Может быть, я ещё войду в историю, как первый политдиджей?

Я курю и смотрю на то, как огонь быстро пожирает бумагу. Дольше всего горят визитки. Я жду, пока последняя не превратится в обугленный квадратик плотной бумаги. Я смотрю, как огонь уничтожает остатки моей карьеры – «Дроздиков Антон Геннадьевич, референт информационного отдела Фонда Эффективной Политики». Все. Я кидаю в раковину окурок и ухожу.

Через час, уже пьяный в хлам, смотрю выступление Геббельса «Восстань, нация!» на Олимпийском стадионе в 1945 году.

– Я хочу задать вам последний вопрос, – говорит Геббельс, – готовы ли вы к последней, решающей битве?

Сорок тысяч человек на стадионе вскакивают со своих мест и кричат: «Зиг хайль!» Я будто бы слышу, как миллионы слушавших его речь по радио так же вскакивают и кричат: «Зиг хайль!» Геббельс подаётся вперёд, почти касаясь грудью трибуны. Он берет самую высокую ноту выступления:

– Готовы ли вы к тотальной войне?

– Да!

– Я спрашиваю, ГОТОВЫ ЛИ ВЫ К ТОТАЛЬНОЙ ВОЙНЕ?

– Да! Да! ДА!!!!!!!!!

Я, поддавшись общей эйфории, тоже вскакиваю с дивана. Мне кажется, что Геббельс обращается ко мне:

– ГОТОВЫ ЛИ ВЫ К ТОТАЛЬНОЙ ВОЙНЕ?

– ДА, ДА! Войди в меня!!! – ору я.

Стакан с виски выпадает из моей руки, разбивается и лежащая на полу брошюра заливается алкоголем вперемешку с битым стеклом. Я сажусь, поднимаю текст с пола, обрезая осколком пальцы. Я тупо листаю страницы, пачкая их каплями своей крови. Мои глаза утыкаются в цитату:

«Время никогда не останавливается. Оно большими. шагами движется вперёд. Мы счастливы, потому что следуем за ним. К тому часу, когда откроется дверь в новое столетие».

«Дверь в новое столетие»… В этот момент мне стоило бы оторваться от бумаги, посмотреть в сторону телевизора и сказать: «I'll be back!». Но я этого не говорю.