Медальон инквизитора

страшно сказать, с самим Дьяволом!

Маргарита перекрестилась, огорчившись, что произнесла, пусть только в мыслях, имя Нечистого.

Она догадывалась, что дело не обошлось без ее соседки, этой фрау Визель, вдовы лесоторговца.

Бесстыжая вдова откровенно поглядывала на Генриха, то и дело заговаривала с ним, зазывала к себе в дом, соблазняла его своими перезрелыми прелестями. Маргарита сердилась, а Генрих только посмеивался, сажал ее к себе на колени и успокаивал – мол, зря она ревнует, он не променяет свою прекрасную Гретхен ни на одну женщину в мире.

Генрих умел утешить ее, умел успокоить."

"Но сейчас, когда он особенно нужен ей – его нет с ней рядом, он уехал по торговым делам в далекую Ломбардию и вернется не раньше Рождества...

Маргарита громко всхлипнула и затихла.

Отец Амвросий говорил правду: Бог не оставляет своих чад, он спасет ее от этого сурового монаха, а там, глядишь, наступит Рождество, вернется Генрих, и снова все будет хорошо...

В камере было очень холодно, стены буквально излучали холод, проникающий в каждую клеточку тела. Маргарита обхватила себя руками, чтобы хоть немного согреться.

Вдруг дверь ее камеры скрипнула и отворилась.

Маргарита привстала, вглядываясь в темноту, и разглядела на пороге сутулую фигуру инквизитора.

– Это вы, святой отец? – спросила она испуганно.

Не говоря ни слова, инквизитор вошел в камеру и плотно закрыл за собой дверь.

– Здесь так холодно... – пожаловалась Маргарита.

Брат Бернар подошел к ней вплотную, взял ее за руки.

Его руки были холодны как лед – холоднее даже каменных тюремных стен.

– Дочь моя... – голос инквизитора предательски задрожал. – Дочь моя... какие у тебя прекрасные волосы...

– Святой отец, что вы такое говорите! – Маргарита попыталась высвободиться из рук брата Бернара, но он сжимал ее запястья, словно клещами, словно ледяными клещами. – Святой отец, я ведь замужняя женщина... это грех, страшный грех...

– Кто тебе это сказал?

– Так мне говорил наш приходский священник отец Амвросий...

– Что знает этот отец Амвросий о грехе! – воскликнул инквизитор. – Что может знать о грехе приходский священник? Я видел в своей жизни столько греха, что иногда мне кажется, знаю о грехе больше самого Дьявола!

– Святой отец, не называйте его по имени, не то накличете беду! – Маргарита попыталась перекреститься, но инквизитор не отпустил ее руки.

– Грешниками, которые прошли через мои руки, можно наполнить ад! – проговорил брат Бернар, не сводя с Маргариты пылающего, лихорадочного взора. – Так неужели я не заслужил отпущение одного-единственного греха? Дочь моя, дочь моя! – жарко шептал инквизитор, на коленях подползая к дрожащей от страха женщине, хватаясь за край ее одежды, как утопающий хватается за обломок корабля.