Медальон

А ведь я, несмотря на все странности Манки, ни о чем не догадывалась! Конечно, теперь мне стало понятно, почему она (он? оно?) в деревню к троллям не заглянула. Наверняка ее бы там признал кто-нибудь, раз она известный воин. Понятно и то, почему Манка штаны не хотела одевать. Блин, да как же я раньше-то не сложила два и два, и не обратила на все эти мелочи внимания? Как, как... да откуда я вообще могла знать, что тролли бывают "голубыми"?!

   - А ты давно это понял? - обернулась я к Шерману, не представляя теперь, как мне и относиться-то к своим сотоварищам.

   - Разумеется! - кивнул головой норлок.

   - А вы знали об этом? - повернулась я к гремлинам.

   - Конечно знали, - ответил один из братьев.

   Нет, ну и как вам такой разворот дел? Меня настолько потрясло сделанное открытие, что я никак в себя прийти не могла. Теперь уж я даже не знала, кого мне больше жалко было. Тролля, превратившегося от безответной любви в Манку и страдающего от неразделенных чувств? Мимела, которого, как и любого нормального мужика, подобная любовь, мягко говоря, раздражала?

   - Ну так что, Манка, в каком обличье умирать будешь? - надавил Шерман на объект нашего обсуждения.

   Манка вздохнула, помялась, стянула с себя платок, юбку, под которой оказались штаны, распустила волосы, скрутила их и решительно обернулась к Мимелу.

   - Чем? - хмуро поинтересовался тролль. - Мечи все забрали.

   - Давай я, - предложил один из гремлинов, сверкнув когтями.

   Нда... фиговая замена ножницам лапы гремлина! Мечом и то ровнее получилось бы. Рыжеватая шевелюра Манки приобрела такой драный вид, что смотреть было страшно. Да уж,

спутать этого тролля с женщиной, нельзя было даже по очень большой пьяни.

   - И как нам теперь звать тебя? - вздохнула я.

   - Как и раньше звали. Манк, - отрезал тролль.

   - Ладно тебе, Брин, оставь его в покое, пусть вспоминает, как мужиком быть, пока не казнили, - лениво зевнул Шерман, забиваясь в самый дальний угол, и увлекая меня за собой. - Давай лучше спать устраиваться.

   Казнь, как это и предполагал Шерман, была объявлена на после обеда. Мы успели и выспаться, и проголодаться. Кормить нас, разумеется, никто здесь не собирался. Зато народу по нашу душу собралось на площади - залюбуешься. Хе! И Шерман еще говорит, что эльфы публичные казни не любят? Угу, как же... почему же тогда, интересно, у меня полное впечатление, что народный праздник на дворе? Вон и королевская семейка нарядные одежды на себя нацепила, парадно-выходные, по всей видимости. И тощий эльфенок, вышедший сообщить народу о наших прегрешениях и ожидающем нас праведном возмездии, пыжился от сознания собственной значимости. И даже палач выглядел торжественно и величаво. Словом, одни мы были не ко двору. Связанные, грязные (после ночевки в тюрьме) и зверски голодные.