Рябиновый мед. Августина

В свою благодарственную молитву она сегодня вкладывала весь жар своей души. Впервые ей предстояло уехать из родного дома, попробовать что-то самой!

Рядом с Машей стояла Сонечка Круглова, и мысли ее текли в совершенно ином направлении.

Поставив свечу у иконы Георгия Победоносца, она молилась о Владимире Вознесенском.

Наконец-то она взрослая! Теперь, когда старший Вознесенский приедет в Любим и увидит ее, не станет смотреть как на маленькую. Да, он неподражаем — красив, образован, играет на разных музыкальных инструментах. Но ведь и она, Сонечка, стала прелесть как хороша собой. Все это отмечают. Он обязательно будет очарован и… Много раз Сонечка рисовала себе в мечтах тот день, когда Володя Вознесенский сделает ей предложение. Вот они катаются в лодке вдвоем. Конечно, они никогда прежде не катались вдвоем, но… Но тут так получится, что непременно вдвоем. Они вспоминают детские годы, и вдруг он берет ее за руку…

Эти мечты занимали Сонечку весь последний гимназический класс. С тех самых пор, как в рождественский отпуск Вознесенских они все вместе, большой компанией, предавались зимним забавам и Владимир часто оказывался рядом с ней, Сонечка уверовала, что это не случайно. Конечно же, это не могло быть случайно! На катке он чаще других выбирал в пару именно ее, Сонечку! Сильными властными руками увлекал по звенящему льду прочь от всех, учил различным фигурам и даже один раз грел ее озябшие руки — дышал на пальцы сквозь вязаные рукавицы. От этого рукавички ее стали влажными.

— Согрелись? — спросил он.

И Соня отрицательно повертела головой. Ей хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно. Чтобы он дышал ей в варежки и стоял рядом. И ей казалось, что ничего не может быть острее и прекраснее. Но оказалось, что — может. Когда она покрутила головой, он осторожно стянул с ее пальцев рукавички и обхватил ее холодные ладони своими — горячими. Огонь, взявшийся непонятно откуда, охватил Соню с ног до головы. Ее лицо запылало. Казалось, отпусти он ее — она тотчас упадет в обморок. Это были невероятные ощущения. Она смотрела на него и думала: «Знает ли он, что я чувствую? Чувствовал ли кто-нибудь до меня… что-то подобное?»

Она смотрела на него, а он смотрел на нее. Было уже совсем темно, только отблеск керосиновых фонарей с Вала едва долетал до катка.

Тогда он наклонился и дотронулся губами до ее пальцев.

— Какая вы хорошенькая, Сонечка. Подрастайте скорее. «Я уже выросла!» — хотелось закричать Сонечке, но она не смогла произнести ни звука. Гимназия! Полгода гимназии, и она — взрослая.

Он продолжал держать ее руки в своих.

— Вы уезжаете… скоро."

"— Да. Я еду в действующую армию.

— На войну? — ужаснулась Соня. Он кивнул. Эта война, как она некстати! — Я буду молиться за вас, Володя.

Вот и все. И он уехал.