Рябиновый мед. Августина

 — Что же это за история?

Рыжая Маша вытаращила глаза и закатила их к потолку.

— Только покороче, Збруева, — попросила Августина.

— Когда-то давно в замке жила больная девочка… Она ходила по галерее, играла на пианино в верхнем холле…

«Когда-то давно… — усмехнулась про себя Августина. — Кажется, что это было вчера. А ведь, в сущности, действительно давно. Тогда мне было шестнадцать, а теперь тридцать четыре. Как и тогда, у меня нет своего дома. Только тогда имелись еще иллюзии и надежды, а теперь — ни того ни другого. А оказывается, человеку необходимы иллюзии. И уж конечно, надежды на счастье».

— Ну а дальше?

— И вдруг она умерла! — выпалила Збруева, сделав страшные глаза. Соседка вжалась в кровать и с головой накрылась одеялом,

— Вот как? Ну и что? — спокойно поинтересовалась Августина.

— Как — ну и что? — искренне удивилась Машка. — Была революция, и замок у ее родителей отняли. Теперь здесь живем мы. Мертвой девочке это не нравится! Каждую ночь она выходит из башни…

— А может, из подвала! — живо перебила рассказчицу Рита Землянская. Ей стало обидно, что все снова слушают выскочку Машку. — Ты что, сама видела?

— Видела! — со взглядом фанатика выпалила Машка. — Вот те крест, видела!

— Крестится, крестится! — засмеялась Рита, показывая пальцем на Збруеву. — А еще пионерка!

Августина поморщилась, опустила лампу.

— Рита, некрасиво показывать пальцем, — бросила дежурной и снова повернулась к рассказчице: — А кто тебе рассказал про мертвую девочку?

Машка упала на подушку и натянула простыню до подбородка. Она явно не желала выдавать кого-то.

— Да старшие девчонки ей рассказали! — доложила Рита. — У нас все знают про это привидение!

— Вот если бы вы спали ночами, а не страшные истории сочиняли, было бы больше пользы, — строго сказала Августина. — Сейчас всем спать. Я буду в коридоре и прослежу, чтобы никаких привидений не появилось.

Августина напоследок прошла меж коек воспитанниц, поправляя одеяла. Невольно пришла мысль о том, что дети эти чем-то похожи на них, детей начала века. Те же игры в привидения, ужасы и разговоры по ночам. И все же они другие. Непоправимо другие. У этого поколения детей иные лица. В них нет той доверчивости и мечтательности, и еще — на лицах этих детей печать сиротства. Она сквозит даже в самых красивых лицах. Читается в глазах, в осанке, в жестах — во всем. И они, педагоги, ничего с этим поделать не могут. Для них стало главным — накормить детей. Забота о хлебе насущном для «Красных зорь» — главное. Преподаватели с ребятами и рыбу ловят, и по грибы ходят, и ягоды на зиму запасают. Фактически это детское государство, нацеленное на самовыживание.

Августина покинула комнату средних девочек и заглянула к малышам. Там почти все спали.