Рябиновый мед. Августина

Звезды закружились над головой вместе с черными силуэтами деревьев.

— Все будет хорошо, пойдем, — тихо повторял он, увлекая ее за собой. Она двигалась как во сне — не видя дороги, не различая иных звуков, кроме стука собственного сердца.

Они отошли довольно далеко от кладбища, когда со стороны воинской части до них донесся стук копыт. Это был одинокий всадник, и он торопился.

Ася остановилась.

Лев тянул ее за руку.

— Пойдем, нам нужно торопиться.

— Это Федулов, — сказала Ася, безошибочно узнав красноармейца по белой курчавой голове, мелькающей меж деревьев.

— Бог с ним, пойдем.

— Нет, ты не понимаешь. Что-то случилось. Он скачет один ночью в город. Он едет к нам, это ясно.

— Тебя нет, Ася. Забудь. Проводник не будет ждать, нам нужно идти.

— Это Федулов. Может, что-то с Марусей. А может… Ты не понимаешь, я должна знать!

Лев что-то говорил ей, обнимая за плечи, но она не слышала его: она вся была устремлена туда — вслед за лошадью красноармейца Федулова. Она вдруг ясно почувствовала, что не может не узнать, что случилось, ведь зачем-то он несется ночью, подвергаясь опасности, в город.

— Ася, я не пущу тебя. Я люблю тебя, Ася! Ты нужна мне, не уходи!

Но она молча уходила от него, в темноте натыкаясь на камни, попадая ногами в ямки вырытой глины, падая и карабкаясь наверх, чтобы срезать путь.

— Э-эй! — громко крикнула она, но Федулов не слышал. — Э-эй!

— Кто здесь?

Всадник остановился у городских ворот. Конь нетерпеливо перебирал ногами.

— Это Вознесенская, — задыхаясь, объяснила Ася, карабкаясь на холм. — Что случилось?

— Августина Тихоновна? Вы здесь? Федулов спешился. Помог ей подняться.

— Я к вам.

— Я уже поняла. Что-то с Марусей?

— Нет. Алексей Сергеич ранен. За вами посылать было не велено, идет операция. Но мы с Марусей решили — негоже это.

— Ранен?..

Ася опустилась на землю у ног коня.

— Да вы не волнуйтесь, там доктор. Но все же ранение тяжелое. Я подумал…

— Я еду с тобой. Поворачивай.

Федулов помог Асе подняться в седло. Она ни разу не оглянулась в темноту, где остался Лев.

Они мчались, и ночь гналась за ними. Но вот уже костры воинской части.

Большая палатка лазарета была освещена изнутри желтым светом керосиновых ламп. У входа дежурил красноармеец и Асю впустить внутрь отказался.

— Идет операция.

— Где командир? — звенящим от волнения голосом спросила Ася.

Красноармеец кивнул в сторону палатки, откуда уже шел к лазарету высокий худощавый командир Щедрин.

— Я хочу знать положение моего мужа, — все тем же звенящим голосом проговорила Ася. — Рана опасная?

— Задето легкое. Потеряно много крови. Но будем надеяться на лучшее, Августина Тихоновна. Идет операция.

— Кровь нужна? У нас с ним одна группа крови.

— Я спрошу у доктора. Идемте.

Командир скрылся в палатке. Через минуту вышел Артем.