Рябиновый мед. Августина

Мудрецы Востока, отправившиеся на поклон новорожденному со своими дарами, коварный царь Ирод, решивший убить всех младенцев в городе, бегство святого семейства в Египет…

Вокруг Маши было так тихо, как никогда не бывало на уроках.

Время шло, но рассказчица и слушатели не замечали этого. Наконец сторож затрезвонил в колокольчик, и Маша спохватилась:

— Должно быть, поздно уже, ребята. Пора по домам.

— А что было дальше? Ирод нашел их?

— А у кого они остановились в Египте?

— Мы поговорим об этом в другой раз. Я вам обещаю.

Выйдя на крыльцо, Маша обнаружила, что уже совсем стемнело — яркие, промытые звезды весело мигали с небес. От дыхания пар валил, а под ногами вкусно поскрипывал снежок. На душе у Маши в тот вечер было так празднично и так светло, как бывает только в детстве после причастия.

А неделю спустя ее вызвали в отдел Наркомпроса. Начальник — дядечка в пенсне, которого Маша хорошо знала и который не раз помогал ей с пособиями, на этот раз встретил учительницу сухо и даже неприязненно.

Не предложив присесть, обрушил на нее ушат своего гнева. Говорил он быстро, глотая окончания слов, и потому Маша не сразу уловила — о чем он. Но слова «святочные посиделки» и «пропаганда» донесли до нее смысл.

Когда поняла — стала молиться.

Накричавшись, начальник отдела Наркомпроса уселся в свое кресло и уставился на стоявшую перед ним учительницу. Да она, похоже, не слышит его!

Выглядит вроде обычно — длинная юбка, жакет, светлая шаль. Образованная. Но, как назло, дочь попа и жена попа. Это надо же, как не везет!

Как с такой работать? Что ей втолкуешь? Разве она в состоянии понять, что он на преступление идет, позволяя ей до сих пор работать в школе? Узнают об этом в области, спасибо не скажут."

"А кого ставить? Кто детей учить будет, если ее уволить? Учителей у них не пруд пруди.

Учительница молчала, и начальник понял, что не дождется от нее слез раскаяния. Если бы она слезу пустила, он бы внушение сделал и отправил работать. Меры, так сказать, приняты. Но она продолжала упорно молчать.

Какое-то нарочитое достоинство читалось в ее молчаливой фигуре, и это обстоятельство особенно коробило его.

— Значит, вы, Мария Сергеевна, сознательно ведете с детьми разговоры на церковные темы?

Маша вскинула на начальника удивленные глаза. Подумав, согласилась:

— Сознательно.

— А вы, милочка, понимаете, что теперь за это бывает?

Маша молчала.

— Хорошо. Спросим по-другому. Вы, матушка, готовы в Сибирь отправиться за вашего Христа?

Маша посмотрела прямо в глаза начальнику, и он с удовлетворением отметил в ее взгляде некоторое смятение. Впрочем, это было лишь мимолетное впечатление. Уже в следующее мгновение она просто, без вызова, ответила:

— Готова.

Повисла пауза.