Рябиновый мед. Августина

— Маруся, где Юлик?

— А кто ж его знает… Бегает где-то…

У Аси мгновенно вскипело внутри молоко праведного гнева:

— Что значит — бегает? Сейчас же найди его!

Маруся скривилась, неторопливо покинула веранду и поплелась к чинаре.

Влезла на дерево и принялась обозревать окрестности.

Ася только головой покачала. Небось если бы красноармеец Федулов на своей лошади припылил, она бы взлетела на свой караульный пункт пулей!

Зульфия засмеялась:

— Замуж ей пора! Хочешь, я сыщу жениха?

— Какое — замуж? — ужаснулась Ася. — Она глупая совсем.

— Идем, — коротко сказала Зульфия. Она видела, что Асю сейчас одну оставлять нельзя. — Прибежит твой сын, ничего с ним не случится.

Женщины расположились на оплетенной виноградом террасе Зульфии. Хозяйка готовила чай, а Ася курила папироску, вставленную в длинный дамский мундштук — подарок Вознесенского.

— Зульфия, я тебя очень прошу, не говори мужу о том, что было! — попросила она.

— Зачем — я? Ты сама расскажешь обо всем.

— Нет, я не буду пока. Он и так переживает, оставляя нас одних, а тут совсем покоя лишится.

— Идут! Идут! — завопила со своего наблюдательного пункта Маруся.

Калитка распахнулась, появился Вознесенский с Юлианом на плечах. За ними маршировала многочисленная соседская ребятня.

— Мама, мама, я — самый большой! — кричал Юлиан. — Больше дяди Усмана, больше папы!

— Да, дорогой, ты больше всех.

Зульфия принесла для Алексея кальян. Он любил иногда покурить, сидя на подушках террасы. Дети забрались на чинару.

— Как поход? — спросила она. — Есть результат?

— Есть, — хитро улыбнулся одними глазами Вознесенский. И только когда Зульфия оставила их вдвоем, объявил: — Удалось поймать одного из курбаши Исламбека, Муллу-Рахмуда.

— Муллу-Рахмуда… Того самого, что так зверски расправился с командиром таджикского добровольческого отряда?

— Ну да. Этот Мулла-Рахмуд тогда сдался в плен, якобы раскаялся, а потом убил командира отряда, захватил десяток винтовок с патронами и ушел в банду. За этот «подвиг» Исламбек его и возвел в ранг курбаши. А до этого Мулла-Рахмуд ходил в простых джигитах. Теперь мы за эту ниточку и весь клубок распутаем, Аська!"

"— Ты так радуешься, — удивилась Ася. Обычно муж бывал более сдержан в оценках событий своей службы.

— Радуюсь, — серьезно ответил Вознесенский. — Ты понимаешь, силы у нас неравны. Им из-за бугра оружие переправляют, их поддерживают. А мы их голыми руками ловим. Нам во сто крат тяжелее, чем им.

Его глаза блестели в темноте. Она колебалась — сказать ли о сегодняшней встрече с Исламбеком? Нет, он рассердится. Станет ругаться. А еще хуже — замолчит.

В арыке звонко журчала вода, с минаретов протяжно кричали муэдзины. Где-то неподалеку скрипела арба, шаркая боками о глиняные заборы узкой улочки.