Рябиновый мед. Августина

Народу в хате в тот день набилось полно. Урок уже подходил к концу, когда свист за окном, конский топот, крики заставили собравшихся повскакивать со своих мест. Ася подошла к окну. У сельсовета конные вооруженные мужики в разномастном одеянии вытаскивали на крыльцо тех, кто находился внутри.

— Зеленые, кажись, — обмолвился кто-то. — Щас партийных станут шукать.

Шла потасовка — кто-то размахивал шашкой, истошно кричала женщина.

— Августина Тихоновна, — шепнул ей молодой парень, — задержите всех. Пусть не выходят. Я должен уйти.

Парень был из комитета бедноты. Как с такими расправляются зеленые, она видела своими глазами в Закобякине.

— Попробуйте.

Он выставил раму из окна, выходящего в сад, выбрался наружу и побежал, пригибаясь, за подсолнухами.

Но его заметили — от сельсовета отделились два всадника и, стегая нагайками лошадей, с улюлюканьем и свистом помчались за беглецом. Расправа была короткой — взмах шашки, и окровавленный комитетчик упал."

"Всадники развернулись и направились к избе-читальне. Молодежь отпрянула от окон.

— Выходи по одному!

Один за другим люди потянулись к выходу. Ася выходила вслед за Надей. Молодежь делили на партийных и беспартийных.

— Кто такая? — ткнул в Асю стволом обреза парень в картузе набекрень.

— Учительница.

— Комиссара красного жена! — раздалось сзади из толпы сельчан.

Ася машинально повернулась на голос, но не успела разглядеть, кто кричал.

— Це добре! — крякнул другой всадник, постарше, и показал обрезом на группу сельчан: — К энтим!

Ася оказалась среди партийных, активистов и сельсоветчиков.

В голове стучала одна мысль: только бы баба Ганна спрятала детей! Только бы догадалась!

Основная масса бандитов уже шарила по хатам в поисках съестного, а небольшой отряд, окруживший пленников, ждал указаний главаря.

Главарем, по предположению Аси, был тот самый дюжий мужик с обрезом и в папахе, что показал ей, куда встать. Теперь он гарцевал перед ними:

— И шо же ж с вами зробить, дорогие мои? То ли порубать, — он взмахнул шашкой и со свистом разрубил воздух, — то ли понавешать вдоль дороги? А, хлопцы?

Те дружно заржали.

Он задумался под гогот своих хлопцев, а потом отвернулся и коротко бросил:

— В расход!

В толпе кто-то громко ахнул, заголосили бабы,

Надя нашла Асину руку. Они так и шли, сцепившись пальцами, пока их под дулами обрезов вели за село.

Ася думала о сыне и молилась. Она горячо молилась Богородице, ведь та тоже мать и не допустит, чтобы ребенок остался сиротой. И ей самой, Асе, так жить хочется! Она вдруг это очень остро почувствовала. Такого быть не может — теплая желтая осень, яблоки в саду налились, арбузы на бахчах лежат и тыквы, а людей ведут убивать.