Рябиновый мед. Августина

Кухарка же переусердствовала, разбив сухари до состояния муки, и эффект хрустящей корочки исчез.

— Вкусно? — язвительно поинтересовалась Лиза, но так, чтобы слышала одна Ася. В ее вопросе можно было прочесть все: мол, наголодалась, отъедаться сюда пришла? Как, мол, вам наши разносолы после щей да каши?

Подумав, Ася кивнула и, промокнув рот салфеткой, добавила:

— На мой взгляд, мясо можно было чуть дольше подержать в вине. Тогда вкус был бы более совершенен.

Девочка с трудом проглотила ответ гувернантки и заскучала.

После обеда отправились на прогулку. Гуляли по берегу реки — здесь было чуть прохладнее. Летний зной не располагал к разговорам, но Ася сочла нужным спросить:

— Лиза, не могли бы вы посвятить меня в причины вашего поведения за столом?

— Нормальное поведение. Вам что-то не понравилось?

— Мне показалось, вы едва выдерживаете церемонию обеда. У вас плохой аппетит?

— У меня нормальный аппетит! Нормальный! Просто… просто мне невыносимы эти разговоры о войне, мужиках и охоте! Каждый день одно и то же! Это вся наша жизнь! Папа делает вид, что самое приятное — подстерегать с ружьем несчастных зверей, мама всерьез считает, что разбирается в политике и вправе осуждать… кого! Самого государя! Неужели она не видит, что это смешно?! Смешно же, вы не находите?

— Не нахожу. И считаю, дети не вправе осуждать родителей.

— Какая же вы скучная! — в том же истеричном тоне вскричала Лиза. — Это невыносимо, понимаете вы, невыносимо!

Лиза сорвалась и помчалась, бросив зонтик в траву. Пожалуйте управиться с истеричной особой, которой к тому же тринадцать лет! Ася слишком хорошо помнила свои тринадцать, которые ноющей душевной болью отзывались до сих пор. Она подняла зонтик и неторопливо направилась на поиски воспитанницы. Та стояла у пруда и смотрела на лебедей.

Крупная белая птица, изящно изгибая шею, что-то поправляла у себя под крылом. Девочка отвернула лицо в сторону, но по вздрагивающему, порозовевшему кончику носа легко было догадаться, что без слез не обошлось.

— Все пройдет, Лиза, — спокойно сказала Ася, отдавая девочке зонтик. — Поверьте мне, я знаю, что говорю.

— Что? Что пройдет?!

— Ваш возраст. Вы станете взрослой, и все изменится.

— Вы говорите как наставница! А ведь вы ненамного старше меня. Хорошо вам рассуждать! Вы красивы и вы свободны! И еще вы здоровы! А я… я повязана своей болезнью! То нельзя, это нельзя!

— Но давайте попытаемся думать не о том, что нельзя, а о том, что можно. Вы слышали о поэтессе Жадовской?

— Нет.

— Между тем она наша землячка, жила в этих краях. Так вот. Жадовская родилась без правой руки. Можете себе такое представить? Она была умной, талантливой, но, как и вы, одинокой…

— Что с ней стало?

— Она полюбила.