The Мечты. О любви

Потому он поставил на землю отчаянно сопротивляющегося обнимашкам Андрея, фактически сдав его Сашке с Лизой, принявшимся скакать вокруг малыша, как туземцы из племени карабайо. И зашагал к крыльцу, на ходу принявшись пояснять:

— Ну так уж вышло, мы тоже не планировали. Но приехали Маличи, а что я могу?..

— Ты-то? — хмыкнул сын.

— По крайней мере подождать, пока мы сами решим все неурядицы, но вы вечно куда-то торопитесь! — резко обернулась к ним Юлька и прошипела злобной кошкой, сверкнув глазами. Негромко. Тихо, но от этого еще более страшно. Такой Моджеевский-старший видел ее впервые. И слова о том, что во всем виновата Жека, застряли прямо у него в глотке.

— Поэтому ты не заслужил тортика, — расхохотался Богдан, отвлекая его от Юльки и распахивая перед ней дверь в дом.

— Какого еще тортика? — не понял Моджеевский.

— Того, за которым мы не заехали, — объявила Юля и переступила порог особняка. Следом вломились дети. Замкнули процессию мужчины. И снова начался квест — с раздеванием. Взрослые пыхтели над мелкими. Отдельные мелкие пыхтели сами по себе. Кто-то пыхтел от злости.

— Куда прикажете пройти? — проворчала Малич, глянув на своего зятя и почти что свекра.

— В гостиную, — забавляясь, ответил Роман. — Зал заседания сегодня там.

И наблюдал, как она, распрямив спину, будто на расстрел или и правда на судилище, взяла курс прямо по коридору. Повернул голову к Бодьке и тихо спросил:

— Может, не пойдем? Пусть эти Маличи сами там как-то, а?

— Я еще не женился, чтобы мечтать овдоветь, — отказался Моджеевский-младший и решительно двинулся следом за Юлей.

— Да не настолько он и злой, — хохотнул Роман Романович, снова подхватил на руки Андрюшку, и они вместе вошли в гостиную, в которой картина была прямо-таки идиллическая.

По центру — чайный столик на изогнутых ножках с пузатым чайником и несколькими вазочками со всевозможными сладостями. Вокруг столика на креслах — две изящные дамы с чашками. Женя и Стеша. На диване же удобно расположился Андрей Никитич — тоже с чашкой, но вряд ли с чаем. Все знали, что Андрей Никитич Малич любит кофе. А Лена Михална варила его изумительно хорошо. В ногах у него посапывал Ринго. Дождь же — неугомонная душа — хрустел печеньем, которое немедленно стала подбрасывать ему подоспевшая Лиза.

Юля неловко улыбнулась всем сразу и неуверенно проговорила:

В ответ с разных сторон посыпались приветы в ее адрес, а Женя, подхватившись на ноги, подошла к сестре и чмокнула в щеку. Как всегда.

— Там холодно, что ли? — удивленно спросила она. — Щека совсем ледяная.

— Нормально, — вздохнула Юля и быстро ее приобняла, избегая смотреть на отца. — Была бы слишком теплая, ты спросила бы, нет ли у меня температуры.