The Мечты. О любви

А вот Юля… Можно как-то уменьшить их взаимоотношения?

— Можно. При условии, что госпожа Малич согласится на мое представительство в судебном разбирательстве. Но если господин Ярославцев станет требовать ее личного присутствия, то их встреча, скорее всего, станет неизбежной.

Такой расклад не устраивал Богдана, но он и сам понимал, что если Яр упрется — а он упрется — то легко и быстро не получится. Преимуществ, конечно, больше у Моджеевского. Но именно времени-то и жалко…

— С чего начинать — вы знаете, — сказал генеральный, заканчивая разговор, и вернулся обратно к столу.

— Я понял, Богдан Романович, — проговорил начальник юридической службы на прощанье.

Но продумать теперь уже в одиночестве возможные подводные камни грядущего процесса века Моджеевскому не дали. Не успела дверь закрыться за адвокатом, как она тут же снова открылась и взору брата явила себя Татьяна Романовна Четинкая, в девичестве Моджеевская.

— Привет! — весело бросила она и порхнула через кабинет радостно-взъерошенной бабочкой. Ее волосы, шубка и не поддающаяся точному описанию обувь были пушистыми и яркими. От всего вида Тани кабинет наполнился ощущением весны и тепла и ароматом крайне сложного парфюма.

Богдан крякнул от неожиданности. За все то время, что он обретался в компании, сестра почтила его визитом на работе впервые. И тут же он крякнул во второй раз, когда перед его носом на столе оказалась ярко-красная сетчатая авоська с фруктами в узловатой кожуре зеленовато-желтого цвета и определенно цитрусового происхождения.

— Эт че? — поинтересовался он, ткнув пальцем в гостинец.

— Это агли, олух, — провела ликбез Таня и устроилась на стуле прямо напротив брата. — Весна на дворе, витамины необходимы. А мне необходим чай.

— А тебе больше чаю выпить негде, — беззлобно фыркнул тот, но напиток организовал.

И пока Алена устраивала перед Татьяной поднос с чашкой, заварником и всегда имеющимся на непредвиденный случай угощением, та с интересом вертела головой, осматриваясь в кабинете.

— У тебя тут ничего… миленько, — выдала она приговор, когда осталась, наконец, с Бодей наедине.

— Ты явилась сообщить мне свое авториетное мнение? — откровенно рассмеялся он.

— Не-а, — не менее откровенно скривила мордочку Танька и отхлебнула чая.

— А марсиане на нас не нападали, — продолжал ерничать Богдан. — Так зачем прискакала?

— А вот нельзя, да?! — фыркнула сестра и теперь уже показала брату кончик языка. — Так ты сам спалился! Кто вчера ужин на Молодежную заказал? Я, что ли?

Тут Богдан Романович крякнул в третий раз и слегка подзавис.

Вчерашний день выдался на удивление спокойным, если бы еще не Юлькины кульбиты.