Мачо чужой мечты

— Папочка, — заорала она, — зову, зову тебя, а ты не останавливаешься!

— Люся… — начал было я, но ребенок сделал круглые глаза и лихорадочно зашептал: — Дядя Ваня, спасите!

— Что такое?

— Вон там, на скамейке, сидит Раиска, моя классная, она же училка по русскому! Явилась поговорить с родителями! Слава богу, бабка Лида в парикмахерскую утопала, а папка раньше полуночи не придет. Выручайте!

— Но как?

— Скажите, что вы мой отец!

— Это невозможно.

— Почему?

— Я не похож на Евгения.

— Райка папу никогда не видела.

— Нет, нет, и не проси! — сказал я.

— Дядя-я-я Ва-а-а-аня! — протянула Люсенька.

Большая прозрачная слеза вытекла из правого глаза хитрюги и поползла по круглой щечке. Я, очень хорошо понимая, что стал объектом манипуляций, не смог справиться с собой и тихо сказал:

— Ладно, но, если Раиса Ивановна что-то заподозрит, вся ответственность ляжет на тебя.

— Папа пришел! — истошно завопила Люсенька, сделав вид, что не услышала моего последнего заявления.

Сухопарая тетка встала со скамейки и быстрым шагом пересекла детскую площадку. Ее тощие ноги, обутые в практичные темно-коричневые туфли на стаканообразном каблуке, безжалостно наступили на «выпеченные» ребятами куличики. Раздался горький плач обиженного малыша, но педагогу не было дела до расстроенного ребенка, она горела желанием испортить жизнь Люсеньке.

— Вы Кузьма Прутков? — сердито осведомилась она.

Я сначала решил, что Раиса Ивановна издевается, но потом вспомнил про запись, столь опрометчиво сделанную мной в одном из дневников Люсеньки, и кивнул:

— Да, только не Кузьма, а Козьма!

— Так вот, господин Прутков, ваша дочь неуправляемая нахалка, она смеет спорить со мной, — метая молнии глазами, завела педагог, — обладает собственным мнением, высказывает его. Что делать с такой школьницей?

— Отрубите ей голову, — бормотнул я.

Люсенька хихикнула и пнула меня ногой, я опомнился, придал лицу выражение голодной гиены и заявил:

— Непременно приму строгие меры.

— Папочка, — подала голос Люсенька, — только не лишай меня компа и телика!

— Именно эту дрянь и следует отнять в первую очередь, — обрадовалась Раиса Ивановна, — пусть читает Пушкина и думает о своем поведении.

Я постарался не возмутиться, интересно, милейшая учительница русского языка и литературы, совершенно спокойно именующая меня «Кузьма Прутков», понимает, что сейчас сказала? Она предлагает наказать девочку… чтением произведений великого поэта?!

— Люся, — каркнули над головой, — чем ты тут занимаешься?

Мы с двоечницей вздрогнули и обернулись. По двору размашистым шагом шел Евгений.

— Привет, Ваня, — сказал сосед, подходя к нам.

— Ваня? — удивилась Раиса Ивановна.