Мачо чужой мечты

Едем скорей к бабе, у которой сейчас отнимают метеорит, я очень хорошо слышал, как она из трубы орала!

— Это невозможно!

— Почему? — скривился Владимир. — Что мешает тебе отправиться туда и сделать суперматериальчик?

Я взялся за руль. Действительно, этот наглец прав: если я сейчас притащу его к Николетте, то, вероятнее всего, маменькина свекровь Деля постесняется устраивать скандал, а все объяснения прессе захочет дать лично Николетта, она не разрешит мне тянуть на себя одеяло славы. И какие ко мне тогда будут претензии? Явился по приказу Николетты, спас метеорит и ухитрился избавиться от надоедливого Коэна!

— Поторопись, — икнул корреспондент, свесил голову на грудь и захрапел.

Я открыл окно, чтобы туда выдувало отвратительный запах, источаемый Коэном. Мало того, что репортер, похоже, последний раз мылся на Новый год, так от него еще несет алкоголем.

Дверь нам открыл Монти.

— Ванечка, — закатил кузен глаза, — тут такое!

— Какое? — спросил я, оглядывая черные провода, змеями тянувшиеся по коридору.

Монти заломил руки.

— Радио, телик, я так устал, сил нет. Люди пристают, спрашивают. И у всех проходят болезни.

— Суп-п-пер, — прозаикался Коэн, держась за мое плечо. — Показывай примочку, малыш!

— Это кто? — ужаснулся Монти.

— П-п-пресса, — ответил Владимир.

Кузен отступил в коридор.

— О, нет.

— Да, — решительно сказал я, — где Николетта?

Монти поднял руку, и тут из гостиной раздался отчаянный визг. Забыв про плохо стоящего на ногах Коэна, я рванул на шум.

Николетта оказалась жива-здорова, более того, противный звук издавала не маменька, верещала сильно накрашенная баба в невероятной желто-красно-зелено-синей тунике.

— Она ушла, — сиреной надрывалась незнакомка, — насовсем. Прямо сразу, понимаешь?

Поскольку странная мадам обращалась явно ко мне, я решил утешить обезумевшую гостью и вежливо ответил:

— Не стоит расстраиваться, вполне вероятно, что она вернется.

Вопившая застыла с раскрытым ртом, затем, понизив голос, заявила:

— Ну уж нет! Чего ты мне желаешь! Я мучилась язвой не один год, желудок постоянно болел, только прикоснулась к нему, все прошло! Ты откуда?

— Из машины, — ответил я, — вернее, из прихожей, но до этого сидел в автомобиле!

— Идиот, — гаркнула «туника», — какое издание представляешь? Сначала получи у пресс-секретаря, черт, забыла, как его зовут, разрешение на интервью!

— Вава, — заверещала Николетта, влетая в гостиную, — вот он!

— Пришел по первому зову. — Я не упустил момента показать решимость помочь ей."

"— Вот он, — в экстазе повторила Николетта, — милый, замечательный, потрясающий, волшебный…

Я смутился, право, маменька перегибает палку.