The Мечты. Бес и ребро

Конечно, пара туфель от Маноло Бланик аргумент в пользу Панкратова серьезный, но даже не особенно практичная Стефания Адамова подозревала, что как-нибудь без них обойдется. Без детей же обошлась... И это вовсе не та тема, в которую она собиралась углубляться. Куда проще рассуждать о туфлях, чем о... не сложившемся.

Впрочем, довольно скоро выяснилось, что несложившееся не стоило сожалений.

Потому что это только ей – ничего не дано, а другим – вполне себе.

О том ничего не предвещало. В общем-то, это был бы вполне обычный день, наверное, если бы она не знала, что Андрей прилетает. Накануне вечером поговорить они не успели, но он предупреждал, что Вадим устраивает ему прощальную вечеринку, и это означало, что он будет занят. Впрочем, Стеша не особенно расстраивалась по этому поводу, надеясь наверстать ночью, когда он объявится – а он обязательно объявится. Не может не объявиться. Она же ведьма – нарочно ворожила над телефоном, чтоб тот зазвонил. Тот и зазвонил, только на экране едва помещалась морда Олега Панкратова, банкира и человека широчайшей души. И куда деваться с этой географической широты, она имела весьма слабое представление. 

Стефания трусливо не взяла трубку, но после этого фиаско все-таки легла спать с тем, чтобы уже утром снова впрячься в колесо, в котором бежала маленькой юркой белкой, не останавливаясь и не видя цели. И поглядывала на часы, гадая, когда может прилететь его рейс – ведь он же должен позвонить? Ведь да?

Пропущенный от Андрея Стеша обнаружила, уже добравшись до театра. Сжимала в руках телефон и недоуменно пялилась на экран, не вполне соображая, как умудрилась не услышать вызов среди шума клаксонов и городской суеты. А на ее ответный звонок вселенная отозвалась ледяным равнодушием и фразой: «Абонент временно недоступен, перезвоните позднее».

Жильцов сердился на нее за невнимательность, Артур недоумевал в чем дело. Ее названная «сестра Стелла» недовольно поджимала губы.

«А ну дыхни! – рявкнул, в конце концов, Аркаша, вскочив к ним на сцену, преисполненный уверенности в том, что она: - Пила?!»

«А ты, что ли, трезвенник?» - ласково огрызнулась Стефания, пустив струю воздуха ему в лицо. Аркаша пил, как лошадь. Только с отличием в одну лишнюю букву «к» в слове «вода». Но он был мужчиной, а у мужчин таких шлейфов, как у баб, не бывает. К талантливым же мужчинам и вовсе относятся с некоторой долей снисходительности: великим простительно.