The Мечты. Бес и ребро

И ничего не случилось. Даже осознать не успела. Мы прожили вместе почти десять лет – и ничего. Первые года три или четыре я хотела выйти за него замуж. Ну это нормально – хотеть замуж. Я и потом хотела, но понимала, что пока не случится ничего экстраординарного, этого не произойдет. Знаешь... я для себя объясняла тем, что просто есть такие мужчины – даже если и любят, жениться не хотят. Вроде как, а зачем? Мы и так вместе. Что это меняет? Штамп – и все. А Володя погуливать начал. Может, и всегда гулял, просто я не ловила, а тут застала с поличным – его и девчонку из нашей танцевальной труппы. Прямо в театре, за сценой, во время спектакля. Это было отвратительно, - Стеша замерла, глядя в одну точку, теперь уже мимо Андрея.

И будто бы снова очутилась в том дне, он и сам чувствовал – она в том дне. И этот день вряд ли самый худший в ее жизни, потому что должно было случиться что-то еще. Судя по ее напряжению – что-то было, что привело ее в день сегодняшний.

Она сглотнула и продолжила:

- Я ушла к родителям. Сразу же, в тот же вечер. Без битья посуды, но с твердой уверенностью, что навсегда. Мне было двадцать семь, я верила, что все впереди, да и сил было больше, но не учла единственного – я все равно его любила. Безумно, просто до одури любила, потому что он оставался для меня на каком-то пьедестале, на который я водрузила его в первый же день, как попала в его постановку. Я на него как на бога смотрела... почти как на бога. И когда он стал ловить меня у подъезда, поджидать после работы, чтобы проводить, таскать мне цветы охапками и умолять простить... характер у меня слабый, я сдалась быстро. Хотя мама и говорила, что, скорее всего, пожалею. Мам полезно слушаться. Но Володя тогда привел аргумент, с которым спорить было невозможно. Он предложил дом. Наш с ним дом. Построить за городом для меня и для него дом. Сменить обстановку, начать сначала, настоящей семьей. Замуж, что характерно, и тогда не звал, но мне это было уже не столь важно. Лишь бы с ним... Я слишком долго была без него – несколько месяцев. Этого оказалось достаточно, чтобы истосковаться и простить. И искать повод помириться. Меня преследует Теннеси Уильямс. В переломные моменты жизни он оказывается рядом. В тот год мы получили несколько статуэток за «Кошку на раскаленной крыше». Тогда я считала, что это был лучший год. Потом все началось сначала, но простив его один раз, я прощала снова и снова, до тех пор, пока оказалось, что это вообще в порядке вещей. В конце концов, если тогда не смогла обрубить, что уж потом? Я не сомневалась, что Кульчицкий гуляет, но заставляла себя не спрашивать и не узнавать. Воротники рубашек не рассматривала и не обнюхивала, белье не проверяла. По его телефону не шарилась. Я считала, что лучше не знать, потому что он меня любит, а остальное... ну бывает.