The Мечты. Бес и ребро

И быстро сбежала вниз, жизнерадостно отбивая своеобразную дробь каблучками маленьких туфель. К слову, размер у нее был почти Золушкин – тридцать пятый. Тоже идеальный.

Ее клопа Андрей уже отогнал со двора на улицу, что сэкономило ей драгоценные минутки дома за кофе. Сам же – умчался ни свет, ни заря в свою мастерскую, оставив Стефанию Яновну один на один с риторическим вопросом: кому в такую рань могут понадобиться услуги сапожника? А еще с неожиданным осознанием важного факта: о ней заботятся. Андрей о ней заботится, ненавязчиво и естественно, как ни разу никто до него. Это было заметно в мелочах, а значит, в главном: в появившемся ночнике в спальне, в вечерней прогулке, чтобы нагулять ей аппетит, да даже в том, что прямо сейчас Мини Купер уже ждет ее за воротами, и не надо возиться, чтобы вывести его со двора. И это наполняло саму Стефанию Яновну желанием ответной заботы, которая, невостребованная, когда-то давно была отброшена ею как проявление никому не нужного альтруизма. И если забота – это хотя бы героически встать пораньше, пока Андрей плавает, и сварить ему кофе к возвращению, то на такой подвиг она вполне способна, даже если всегда считала себя совой.

Городок встречал ее деловитой возней – дорожники приступили к мытью улиц, отчего в мир Стешиных запахов проник еще и аромат свежести, немного похожий на дождь, на весну и на все на свете хорошее. А это добавляло уверенности, что все идет так, как надо, ведь иначе у́тра ее не радовали бы, как не радовали годами прежде.

До последней пары недель, когда все шло и-де-аль-но.

Она вернулась к работе и вот уже третий день являлась в театр без опозданий. Жильцов такому повороту событий надивиться не мог, поскольку пунктуальность никогда не была Стешиным коньком. В остальном же ничего не изменилось, если не считать того, что к третьему месяцу лета все вокруг подходили в полной гармонии и даже, вроде бы, стали несколько симпатичнее – Юхимович, например. Или это Стефании так казалось в свете того, что происходило в ее жизни. Она напрочь разучилась ждать подвоха и наконец выбралась из того угла, в который загоняли ее обстоятельства. И улыбка была теперь настоящей, а не ради отпугивания тех, кто может обидеть.

На набережной группка пенсионеров с палками в руках занималась скандинавской ходьбой. Чем не повод улыбнуться? Она и улыбалась, захлопывая машину перед зданием театра и поднимаясь по ступенькам ко входу.

Потом работала, весьма оживленно, даже с огоньком, а после обеда в планы входила пошивочная мастерская, где зачем-то потребовалась дополнительная примерка. Об этом ей сообщили еще с утра, и теперь она прикидывала, как быстро удастся улизнуть домой.

Шевеление воздуха в зале от открытой двери вряд ли могло предвещать беду.