Дом, где исполняются мечты

И кто тут прав и виноват, уже неважно, так вышло, что стали чужими людьми. Но десять лет жить вместе и не удосужиться присмотреться к человеку, понять его мотивы, характер и свое отношение к нему? Так не бывает. Значит, тебя в этой ситуации что-то устраивало. Либо не хотела статус замужней женщины терять, либо что? Такой секс офигенный был, что на все остальное глубоко по фигу? А если нет, то, извини, это какой-то запредельный инфантилизм.

— Вот именно! — легко согласилась Инга. — Запредельный инфантилизм! Это ты правильно заметил. Я настолько была окружена заботой и защитой отца и деда, что даже не задумывалась о жизни, состоящей из каждодневных проблем. Вот они, мои рыцари, снисходительные к моим капризам, позволили мне играть в «семью», взяв на себя всю меру ответственности за нее, легко и без упреков-поучений. Что там муж? Есть он, нет, я на него никогда и не рассчитывала. А зачем? — она пожала плечами, не стесняясь признаваться в собственной несостоятельности и глупости житейской. — Есть же дед с отцом. Разумеется, я не была совершенно оторвана от жизни и во всех хозяйственных делах принимала участие наравне с другими. Но о финансовой стороне заботились мужчины, и я как-то и мысли не допускала, что Муня этого не делает. Конечно, избалованная, глупая девочка, муж мне своим присутствием не мешал и не раздражал — что есть, что нет, одинаково.

Инга замолчала, передумывая сказанное, догнало недовольство собой за слишком уж откровенные размышления вслух и Стрельцовым, что спровоцировал эти откровения. Вздохнула — чего уж, и улыбнулась грустно.

— У эзотериков есть такое понятие: «уравновешивание монады». Это о житейских весах, которые обязательно должны уравновеситься на ноль. То есть если ты обидел кого, то обязательно рано или поздно получишь обиду равноценной величины. И так с любой житейской ситуацией. Вот и со мной это произошло. Перекинулась монада, и после смерти папы вся мера ответственности за семью — и финансовая, и моральная, и житейская — легла на меня. Уравновесилась жизнь подзатыльником.

Стрельцов подлил им в бокалы успевшего нагреться шампанского, поднял свой, призывая Ингу присоединиться.

— Ничего, — поддержал он загрустившую явно собеседницу. — У тебя хорошо получается… как там Анфиса Потаповна сказала про погремушки в избушках?

— У каждого свои, — вздохнула тяжеленько Инга.

— У каждого. Именно, — и, протянув руку, чокнулся с ее бокалом, — извини, что напустился на тебя с попреками.

— Но я ведь тоже на тебя вчера напустилась с умничаниями насчет Маши, так что квиты, — с грустинкой нерастаявшей улыбнулась Инга.