Дом, где исполняются мечты

— Маше, наверное, очень тяжело? — тихо произнесла, сочувствуя, Инга.

— Она на Марину страшно обиделась, — вздохнул Игнат. — Оказалось, мы ее тогда разбудили своими голосами, и она подслушала часть нашего разговора, вот и обвинила мать в том, что та меня прогнала. Я пытался объяснить, что все равно у нас с мамой жизнь совместная не получилась бы. Вроде бы Машка поняла. Я ведь на самом деле в тот момент думал: ну ладно, прожили мы две разные жизни, Марина свою, я свою. Я даже не обвинял ее в душе за измены, в которых она так и не призналась напрямую. Хотя один этот факт уже о многом говорит: значит, не ревновал. Но я думал, надо попробовать жить заново, сохранить семью ради дочери. Однако когда Марину в штопор претензий затянуло, так отчетливо понял — нет! Для того чтобы пытаться что-то сохранить, надо родными быть, любить, а ушло все безвозвратно, и смысла нет склеивать.

— У Марины сейчас есть кто-нибудь? — осторожничала голосом Инга.

— Насколько мне известно, нет. По-моему, она сама не поняла, как случился наш развод. Когда встретились в суде, истерику закатила, мол, сволочь я последняя, бросаю их с дочерью, и всю эту шнягу про обиды вековые и мою обязанность повиниться, прощение вымолить. Вот так.

— М-да, — опечалилась Инга, похоже, думая о своем. — Жизнь начерно не проживешь, работу над ошибками не сделаешь и не перепишешь.

— Как выясняется, набело тоже не очень хорошо получается, — отозвался Игнат.

— Светает уже, — в тихой грусти посмотрев в окно, заметила Инга.

— Да, — стряхнул с себя печаль-задушевность Стрельцов и посмотрел на часы. — Седьмой час. Ничего себе мы засиделись с тобой!

— Слушай! — озарилась идеей Инга, уводя их обоих от тем печально-чувственных. — Мне сегодня надо ехать в квартиру Дмитрия Николаевича, принять этап выполненной работы и передать бригадиру деньги на материалы. Давай со мной. Я же ни черта в ремонте не понимаю, а ты специалист по материалам, да еще какой!

— Я же не по ремонтно-строительным материалам специалист.

— Да какая разница! — настаивала она. — В любом случае ты лучше меня в этом разберешься!

— С удовольствием поеду, и не надо уговаривать. Посмотрю, что там у отца происходит, — согласился Игнат. — Ну что, спать?

— Спать, — подавила рвущийся зевок Инга.

Свинья подлая Инге долго и в удовольствие поспать не дала, несколько раз принимаясь стучать в закрытую дверь копытцем и осуждающе хрюкать. Инга в ответ громко посылала его всячески ругательно, с большим намеком на свою любовь к свиному шашлыку. Кабанчик удалялся, но возвращался через непродолжительные промежутки времени, явно подсылаемый неугомонной маркизой, не рискнувшей самой сунуться под раздачу к невыспавшейся внученьке.