Дом, где исполняются мечты

Ему удавалось, потише-то, но с большим трудом, так забавно, ярко, в лицах и деталях рассказывала Инга.

— Анфиса Потаповна права! — утирая слезы смешливые, крутя головой, сквозь хохот нес Игнат.

— Что самое неприятное, она всегда права! — пожаловалась, смеясь, Инга. — Ну, в большинстве случаев.

— А почему у них такое противостояние с Ангелиной Павловной? — отсмеявшись, поинтересовался Стрельцов."

"— Я бы не назвала это противостоянием. Просто мама, как бы точнее сказать, — она покрутила легонько головой, подбирая определение, — весьма своеобразная. Она всегда играет: и на сцене, и в жизни. Особенно в жизни, так как ролей у нее мало и никогда не было главных, вот она и добирает актерства в быту. Отец, дедушка Павел, любил ее без меры и баловал ужасно, потакал капризам и желаниям, а Фенечка героически с этим боролась. Мамулька очень добрая, далеко не глупая, и сильная, и интересная, но ей так удобней — вечная инфантильная девочка. А вот актриса, к сожалению, посредственная. Фенечка говорит: «Дарование есть, а талант приходится изображать». Вот они и буцкаются по жизни: Фенечка не теряет надежды заставить ее быть самой собой, а маму устраивает роль непонятой дочери, над которой постоянно издевается мать. Но я сильно подозреваю, что маме нравятся все эти бабушкины насмешки язвительные, потому что не дают расслабляться, держат в постоянном тонусе. Они никогда в жизни серьезно не ругались. А когда десять лет назад умер дедушка, Фенечка слегла от горя. Так мама ее на ноги поставила. Не отходила от постели, по врачам возила, следила за курсом лечения, отказалась от всех спектаклей и занималась только ею.

Инга тогда поражалась силе и упорству мамы. С какой уверенностью и настойчивостью, без паники, без сомнений она выхаживала Фенечку.

Мама всегда казалась Инге несколько поверхностной, несерьезной, как заигравшийся ребенок, не знавший ни в чем отказа. Она и не подозревала в ней такой душевной силы и даже умудрилась, не удержалась, высказала маме вслух свое удивление. А Ангелина Павловна ответила, спокойно улыбаясь:

— Знаешь, дочь, чтобы всю жизнь изображать недооцененный талант, точно оценивая свои способности, вечно играть вторые роли, выдерживать снисходительность и бряцание своими успехами других актеров, требуется иметь нечто непробиваемое внутри.